Европа после Второй Мировой. 1945-2005 гг. Полная история - Тони Джадт Страница 49

Однако вопрос Германии был совершенно иным. Особенно для русских Германия имела большое значение. Мир точно так же, как война, был завязан на Германии, и призрак немецкого реваншизма пронизывал советские расчеты ничуть не меньше, чем французские. Когда Сталин, Трумэн и Черчилль встретились в Потсдаме (с 17 июля по 2 августа 1945 года, причем Эттли заменил Черчилля после победы лейбористов на всеобщих выборах в Великобритании), им удалось достичь соглашения об изгнании немцев из Восточной Европы, административном делении Германии в оккупационных целях и создать план по «демократизации», «денацификации» и «декартелизации». Однако за пределами этого общего намерения начались трудности.

Было решено рассматривать немецкую экономику как единое целое, но Советам предоставили право изымать и вывозить товары, услуги и финансовые активы из своей зоны. Им также обещали 10 % репараций из западных зон в обмен на продовольствие и сырье, которые будут поставляться из Восточной Германии. Но эти соглашения привели к противоречию, поскольку экономические ресурсы Востока и Запада рассматривались здесь как раздельные и отличающиеся друг от друга. Поэтому репарации с самого начала должны были стать предметом разногласий (как и после Первой мировой войны): русские (и французы) хотели их, и советские власти без колебаний демонтировали и вывозили немецкие заводы и оборудование из страны с самого начала, с согласия или без согласия остальных оккупационных держав.

Не было окончательных договоренностей о новых границах Германии с Польшей[155], и даже принятый всеми принцип демократизации таил практические трудности при его реализации. Соответственно, лидеры союзников согласились не спорить и отложить решение, поручив своим министрам иностранных дел встретиться и продолжить переговоры позднее. Так начались два года встреч Совета министров иностранных дел, представляющих советское, американское, британское и, позднее, французское правительства: первая встреча состоялась в Лондоне через два месяца после Потсдама, последняя – в декабре 1947 года, снова в Лондоне. Их цель, в принципе, заключалась в разработке окончательных договоренностей по послевоенной Германии и подготовке мирных договоров между союзными державами, Германией и Австрией. Именно в ходе этих встреч – особенно в Москве в марте и апреле 1947 года – стал очевиден разрыв между советским и западным подходами к немецкой проблеме.

Англо-американская стратегия основывалась отчасти на политическом благоразумии. Если бы немцы в западной зоне оккупации оставались побежденными, бедными и не имели бы никаких перспектив улучшения ситуации, они рано или поздно вернулись бы к нацизму – или же обратились бы к коммунизму. Поэтому в регионах Германии, находившихся под контролем американских и британских военных администраций, внимание довольно рано переключилось на реконструкцию гражданских и политических институтов и возложение на немцев ответственности за свои внутренние дела. Это дало начинающим немецким политикам значительно больше рычагов воздействия, чем они могли надеяться в момент окончания войны. Они, не колеблясь, воспользовались этим, давая понять, что, если ситуация не улучшится и оккупанты не последуют их советам, они не смогут отвечать за будущую политическую преданность немецкой нации.

К счастью для западных союзников, коммунистическая оккупационная политика в Берлине и Восточной Германии не вызывала у немцев восторга. Какими бы непопулярными ни были американцы, британцы или французы в глазах обиженных немцев, ************ **** ******* ****[156] и если даже Сталин искренне хотел, чтобы Германия оставалась единой (а он поручил немецким коммунистам требовать этого в первые послевоенные годы), то советская тактика была выбрана крайне неудачно. С самого начала русские создали в своей зоне оккупации правительство, фактически руководимое коммунистами, без всякого согласия своих союзников; они также начали безжалостно извлекать и демонтировать все, что попадало им в руки, делая Потсдамские договоренности излишними.

Не то чтобы у Сталина был большой выбор. Коммунисты никогда не надеялись получить контроль над страной или даже над советской зоной без применения силы. На городских выборах в Берлине 20 октября 1946 года кандидаты от коммунистов сильно отставали как от социал-демократов, так и от христианских демократов. При этом советская политика заметно ужесточилась. Но к этому времени западные оккупационные державы столкнулись с собственными трудностями. К июлю 1946 года Великобритания была вынуждена ввезти 112 000 тонн пшеницы и 50 000 тонн картофеля, чтобы накормить местное население своей зоны (городской и промышленный северо-запад Германии), оплатив это за счет американского кредита.

Британцы получили от Германии не более 29 миллионов долларов в качестве репараций; но оккупация обходилась Лондону в 80 миллионов долларов в год, разницу приходилось покрывать британским налогоплательщикам, хотя британское правительство даже ввело у себя хлебные карточки (этого избегали на протяжении всей войны). По мнению британского канцлера казначейства Хью Далтона, британцы «выплачивали репарации немцам». Американцы не испытывали таких экономических трудностей, и их зона не пострадала от войны так сильно, но ситуация казалась им не менее абсурдной – армия США, в частности, была не очень довольна, поскольку кормить миллионы голодных немцев ей приходилось из собственного бюджета. Как заметил Джордж Кеннан: «Безоговорочная капитуляция Германии… оставила нам единоличную ответственность за ту часть Германии, которая никогда не была экономически самодостаточной в наше время и чьи возможности для самообеспечения катастрофически сократились в результате обстоятельств войны и поражения Германии. В тот момент, когда мы приняли на себя эту ответственность, у нас не было программы восстановления экономики нашей зоны, мы предпочли отложить это до позднейшего урегулирования международным соглашением».

Столкнувшись с этой проблемой и растущим недовольством немцев из-за демонтажа заводов и сооружений и их последующей отправки на восток, глава военной администрации США генерал Клей в мае 1946 года в одностороннем порядке приостановил поставки репараций из американской зоны в Советский Союз (или куда-либо еще), отметив, что советские власти не выполнили свою часть Потсдамских договоренностей. Два месяца спустя британцы последовали его примеру. Это сигнализировало о первом разногласии, но не более того. Французы, как и СССР, по-прежнему хотели репараций, и все четыре союзника все еще формально следовали соглашению 1946 года об уровне промышленного производства, согласно которому Германия должна была поддерживать уровень жизни не выше среднего по Европе (исключая Великобританию и Советский Союз). Более того, британский кабинет министров, заседавший в мае 1946 года, все еще не хотел соглашаться на формальное разделение оккупированной Германии на восточную и западную половины со всеми последствиями, которые это могло бы иметь для европейской безопасности.

Но становилось очевидным, что четыре оккупационные державы не смогут прийти к соглашению. После того как в октябре 1946 года завершился главный Нюрнбергский процесс, а в следующем месяце окончательно определились условия Парижских мирных договоров, союзников военного времени связывала лишь их совместная ответственность за Германию, противоречия в рамках которой все больше выходили на первый план. В конце 1946 года американцы и британцы договорились объединить экономику своих двух оккупационных зон в так называемую «Бизонию»; но даже это еще не означало твердого разделения Германии, а тем более приверженности интеграции Бизонии с Западом.