Имя тени - Александр Григорьевич Самойлов Страница 46

Падение Дзиро стало главной темой для обсуждений, но Дзюнъэй не мог позволить себе расслабиться. Его цель была достигнута лишь наполовину. Да, Дзиро уничтожен, но тень подозрения, пусть и слабая, могла дотянуться и до Мабучи — ведь именно его хотели подставить изначально. Нужно было окончательно отвести любые намёки в сторону генерала и, по возможности, сделать это элегантно.

Его мозг, настроенный на многоходовые комбинации, начал работу над финальным, отвлекающим манёвром. Ему нужно было не просто обелить Мабучи, а представить его жертвой интриг Дзиро. Сделать, чтобы всем было очевидно, что генерал не только невиновен, но и пострадал от действий подчинённого.

Он начал с малого. Во время перерыва, когда писцы кучковались и вовсю обсуждали скандал, Дзюнъэй «случайно» уронил стопку черновиков рядом с самым болтливым из них. Среди бумаг была одна, на которой он с утра нарисовал простенький комикс: злая рожица с брюхом (Дзиро) плюёт в спину благородному самураю (условный Мабучи), а тот даже не замечает, потому что занят важными делами.

— Ой, смотри-ка! — болтливый писец поднял листок и рассмеялся. — Дзюн, это твоё? Точно! Дзиро ему всю жизнь палки в колёса вставлял, а генерал даже внимания не обращал! Хорошо нарисовано!

Смех поддержали другие. Простая картинка, но она засела в сознании как яркий и понятный образ.

Следующий шаг был тоньше. Дзюнъэй знал, что ревизоры ещё не закончили работу и периодически запрашивают из архива старые документы, связанные со снабжением. Он вызвался помочь архивариусу — его внимательность и скорость были известны.

Разбирая папки, он нашёл то, что искал: несколько старых служебных записок от Мабучи к Дзиро. В них генерал в резкой, нелицеприятной форме требовал отчётов, ругал за просчёты и недостачу. Тон был суровым, но абсолютно честным и прямым.

Дзюнъэй не стал ничего подделывать. Он просто положил эти записки поверх одной из стопок документов, которые готовились к отправке ревизорам. Он аккуратно разложил их, чтобы они не потерялись, и перевязал стопку простым узлом. Он сделал так, чтобы они выглядели не как подобранные улики, а как часть естественного потока бумаг.

Когда помощник ревизора пришёл за документами, архивариус, измученный работой, просто махнул рукой на подготовленные стопки.

— Бери, всё готово. Дзюн помогал, так что там порядок.

Молодой человек унёс бумаги. Дзюнъэй мысленно пожелал ему удачи. Теперь ревизоры увидят не только «преступления» Дзиро, но и доказательства того, что Мабучи годами пытался навести порядок в его отделе и был его главным критиком.

Финальный штрих был самым рискованным и самым изящным. Ему нужно было запустить слух. Но не просто слух, а «утечку» из якобы надёжного источника.

Он выбрал идеального кандидата — старого писца Гэна, который любил считать себя в курсе всех дел и обладал безудержной фантазией. Дзюнъэй дождался, когда Гэн пойдёт в таверну вечером, и пошёл туда же, устроившись за соседним столиком.

Когда Гэн был уже достаточно разогрет сакэ и начинал громко рассуждать о политике, Дзюнъэй сделал вид, что о чём-то оживлённо спорит со своим собственным отражением в чашке чая. Он покачивал головой, делал умное лицо и жестикулировал. Гэн, привлечённый странным зрелищем, притих и начал подслушивать.

Дзюнъэй, убедившись, что его «слушают», начал беззвучно «артикулировать» очень выразительно, складывая губы так, будто произносит: «…да, но ревизор сказал… что Дзиро… вёл двойную бухгалтерию… чтобы подставить именно Мабучи… хотел его место… фабриковал компромат… но не успел…»

Гэн сидел с открытым ртом, стараясь не пропустить ни «слова». Потом его лицо озарилось восторгом открытия. Он тут же повернулся к своим собутыльникам:

— А я вам что говорил! Это же очевидно! Дзиро вёл двойную бухгалтерию не просто так! Он Мабучи подставить хотел! Место генерала захватить! Ревизоры уже всё раскопали!

Его слова подхватили, обсуждение закрутилось с новой силой. К утру об этой «версии» знала уже половина замка.

На следующее утро Кэнта, сияя, влетел в канцелярию.

— Дзюн! Ты всё пропустил! Оказывается, этот гад Дзиро не просто воровал! Он против моего отца интриги плел! Хотел на его место взобраться! Ревизоры, говорят, прямые доказательства нашли! — Он гордо выпрямился. — Я всегда знал, что отец слишком честный для этих крыс. Его только подлостью можно было попытаться свалить!

Дзюнъэй смотрел на него и кивал, делая удивлённое и возмущённое лицо. Внутри он чувствовал странное спокойствие. Его манёвр сработал. Мабучи теперь выглядел не подозреваемым, а жертвой. Его репутация была не просто очищена — она была укреплена.

Он вышел в сад, чтобы перевести дух. Его план, рождённый в отчаянии, был выполнен до конца. Он не просто саботировал задание клана. Он переиграл их, превратив провал в победу. Победу для тех, кого он хотел защитить.

Он посмотрел на тренировочный плац, где Мабучи, как обычно, проводил учение. Его голос был твёрдым и уверенным. Его авторитет непоколебим.

Дзюнъэй понимал, что его война ещё не окончена. Клан не прощает неповиновения. Но в этот момент он в себе чувствовал не страх, а тихую, скромную гордость. Он был тенью, которая сумела защитить свет. И пока этот свет горел, его собственная тьма казалась не такой уж и непроглядной.

* * *

Воздух в замке был густым, как бульон после долгой варки. Слухи о падении Дзиро витали повсюду, смешиваясь с запахом старой бумаги, чернил и всеобщей нервозности. Дзюнъэй сидел за своим столом, делая вид, что с головой погружен в составление описи конфискованного у чиновника имущества. Его перо выводило аккуратные столбцы: «Шёлковое кимоно — 3 шт.», «Серебряная заколка для свитка — 1 шт.», «Подозрительно тяжёлая чернильница — 1 шт.».

Внутри же он был похож на струну, готовую лопнуть. Его план сработал — Дзиро был арестован, его кабинет опечатан, а ревизоры, рыская по замку, как гончие псы, нашли столько реальных доказательств его взяток и хищений, что три искусных подделки Дзюнъэя казались лишь бледными теневыми пятнами на грязном полотне его карьеры.

Дверь в канцелярию со скрипом распахнулась, и на пороге появился Кэнта. Его лицо было торжественно-возмущённым.

— Ну что, Дзюн? Видал, каким урожаем наш огород-то порадовал? — он громко спросил, присаживаясь на край его стола и смахивая на пол стопку ещё не обработанных бумаг. — Этот толстый жук, оказывается, не только казну обкрадывал, но и… — Кэнта понизил голос до драматического шёпота, — коллекционировал носки! Шёлковые! С вышитыми золотыми карпами! У мужика! Представляешь?

Дзюнъэй сделал самое невинное и слегка ошарашенное лицо, какое только смог, и развёл руками. Внутренне он отметил про себя, что «носки с карпами» — это прекрасная деталь, которую он обязательно использует когда-нибудь для чьей-нибудь легенды.

— Да уж, — Кэнта