Круг Дней - Кен Фоллетт Страница 45

В кармане Миллза завибрировал сотовый. На экране высветилось имя Блу.

– Да.

– Ну наконец-то! Господи боже. Где ты был?

– Спал. Уже еду.

– Вам придется сделать крюк. Мы только что арестовали Бена Букмена. Теперь он никуда не денется.

– На каком основании?

– Исходя из того, что мы нашли в его кабинете. Решай сам, но мы только что получили наводку от соседа о возможном местоположении наших близнецов. Один, один, два, пять, Восточный Рочестер.

У Черепахи, похоже, был включен слуховой аппарат, поскольку он, ни слова не говоря, резко развернулся и направился на юг, в сторону Рочестера.

– Буду там через пять минут. Что у нас есть по ним?

– Близнецы шестнадцати лет. Джереми и Джошуа Блейкли. – Звук голоса Блу изменился, словно она села в машину. – Их пожилая соседка прочла книгу и решила поиграть в детектива. Если коротко, то она не видела мальчишек уже несколько недель, хотя обычно они по вечерам играли на улице в футбол или бейсбол.

– Разве мы еще не говорили с их родителями?

– Говорили. По телефону. Отец, Роял Блейкли, заявил, что с его детьми все в порядке. Он электрик, подрабатывает чисткой водостоков. Судя по голосу, торопился как можно скорее закончить беседу. Нервничал. Мы решили отправить к их дому патрульных. Когда те постучали в дверь, им никто не открыл, но соседка увидела полицию из окна своей гостиной. И это заставило ее задуматься. В итоге она рассказала нам, что также давно не видела мать близнецов.

– Не нравится мне все это. – Миллз обвел взглядом темные улицы, а Черепаха тем временем включил мигалку и увеличил скорость.

– Ну, я только что разбудила звонком директора старшей школы Крукед Три и выяснила, что Джереми и Джошуа не появляются на уроках уже пять недель.

– Пять недель? Какого хрена они об этом молчали?

– Потому что у Рояла, их отца, когда ему позвонил директор, нашлось простое объяснение. Они с женой поссорились. Брэнди Блейкли подала на развод, забрала мальчиков и уехала обратно в Айову. Роял вроде даже расплакался, когда говорил об этом по телефону.

– А что с женой? Ее нашли?

– Нет. Брэнди Блейкли, урожденная Брэнди Стайпс. Состояла на учете в органах опеки. Сменила несколько приютов и приемных семей. Никогда не жила в Айове.

Ранее

– Миссис Букмен, я могу вам задать еще несколько вопросов о вашем сыне?

– Девон мертв, не так ли, детектив?

Не успел Миллз собраться с духом, чтобы подтвердить – да, по его мнению, Девон действительно мертв, – как она сама ответила на свой вопрос.

– Я вижу это по вашим глазам. Вы считаете, что он мертв.

Кристина Букмен затянулась сигаретой и выдохнула дым уголком рта. На окурке остались следы красной помады. Кто вообще находит время наводить марафет, когда их маленький сын отсутствует уже два дня?

– Но вы все равно приходите к нам и задаете вопросы, потому что так положено детективам. И зовите меня Кристиной. Миссис Букмен звучит слишком высокопарно и официально. Вам не кажется?

– Хорошо, мэм.

– У вас потрясающие глаза, детектив Блу.

– Спасибо, но моя фамилия Миллз. Детектив Миллз, мэм. Детектив Уиллард Блу – мой напарник.

Она, казалось, проигнорировала его слова, сосредоточившись только на его глазах.

– Они такие голубые и невыносимо яркие. Как будто краска еще не высохла.

Женщина переминалась с ноги на ногу в дверном проеме, изучая его так, словно он действительно представлял собой нечто интересное. Она была босиком, в одном лишь желтом махровом халате, доходившем ей до колен. Надела его, похоже, прямо на голое тело. Пояс на талии был затянут не так туго, как следовало бы, обнажая изгибы и части тела, которые постороннему видеть, казалось бы, не полагалось. Она затянулась сигаретой, выпустила струйку дыма – вежливо направив ее в сторону от Миллза – и открыла входную дверь шире, чтобы он мог войти. Не так широко, чтобы он при этом не почувствовал запах ее духов или еще каких-то косметических средств, которыми она, должно быть, пользовалась, прежде чем подойти к двери.

– Прошу. Входите.

Он ступил в вестибюль, на мозаичный пол площадью в десять квадратных футов, о котором Уиллард никак не мог перестать говорить, когда они вернулись в участок: «Кто вообще заказывает такую отделку пола, Винни?»

Кристина заметила, как он уставился на пол.

– Это была любимая картина Бернарда. Масло на холсте, называется «Ночной кошмар». Написана в тысяча семьсот восемьдесят первом году художником по имени Генрих Фюссли.

Она присела на корточки, поставив голое колено на пол. Халат распахнулся, обнажив ногу до самого бедра.

– Бернарда? – спросил Миллз, разглядывая тысячи кусочков плитки, использованных для создания образа.

Кристина провела свободной от сигареты рукой по мозаичному полу.

– Бернард Букмен. Человек, построивший этот дом. В конце девятнадцатого века. Как и Роберт, он работал с детьми. И с их кошмарами. Думаю, можно сказать, что он был первым в семье, кто начал этим заниматься.

Мозаика изображала женщину, погруженную в глубокий сон, ее руки были закинуты за голову. На груди у нее сидело сгорбленное демоническое существо, а на заднем плане из тени выглядывала лошадиная голова. Идеальное сочетание ужаса и чувственности.

– Скачка на лошади, белая кобыла, – указала она пальцем. – Намеки на общение с дьяволом. Блестящая работа, вам не кажется?

Изучив изображение, он кивнул в знак согласия.

– Бледность ее кожи и белая ночная сорочка так сильно контрастируют с темно-красными и охряными тонами фона.

Кристина на миг замерла, а затем, к его изумлению, легла прямо на спящую женщину, в точности повторив ее позу. Закрыв глаза, она притворилась, что спит, а потом так же внезапно снова выпрямилась. Резкое движение обнажило еще больше скрывавшегося под халатом тела.

Миллз вспомнил слова Уилларда, произнесенные в участке: «Она странная. Наверное, принимает не меньше десятка всяких препаратов, Винни. Готов спорить на свою жизнь». Поэтому он и уговорил Миллза отправиться сюда в одиночку, чтобы проверить догадку относительно тех страшных набросков.

Кристина заправила за ухо выбившуюся прядь светло-рыжих волос и снова указала на пол.

– Видите этот сильный контраст между светом и тенью? Такое называют эффектом светотени. Бернард заказал пол в память о своей жене Лене, после того как та умерла от чахотки. Я видела ее фотографии. Могу вам показать. Удивительно, как сильно она похожа на изображенную здесь женщину.

– Все