Китай в XX веке. От рисовых полей до атомной бомбы - Алекс Каплан Страница 23

коварно вскарабкались по политической лестнице резко вверх, устилая свой путь кровавыми следами. Схожесть их заключается в избрании крайних мер борьбы за власть на начальном этапе их становления в качестве лидеров своих государств. В значительной степени Москва проиграла Западу в Китае из-за внутрипартийной борьбы за власть в самом СССР, разразившейся в наиболее критический для китайской истории момент времени – в ходе первой фазы Северного похода. Сталин окончательно поборол Троцкого в 1926–1927 годах, однако Троцкий намного лучше разбирался в китайских делах по целому ряду причин. Именно Троцкий встречался и плотно общался с Чан Кайши во время пребывания и обучения последнего в СССР. Именно Троцкий занимался в СССР вопросами мировой революции – как в теоретическом, так и в практическом плане – посредством Коминтерна. Наконец, именно Троцкий в 1926 году имел намного больше военно-политического опыта, чем Сталин, потому как изначально вел китайские дела еще с конца 1922 года. Не кто иной, как ставленник Троцкого – Адольф Иоффе, – договорился в январе 1923 года о сотрудничестве с Сунь Ятсеном. Вероятнее всего, Троцкий контролировал китайский вопрос вплоть до 1925 года, пока его вес в Москве оставался довольно значимым, однако ситуация в СССР поменялась к тому моменту, когда на военно-политическую сцену в Китае вышел Чан Кайши. В 1926 году Сталин самым решительным образом потеснил Троцкого в советском партийном аппарате, и китайскими вопросами в Москве стали заниматься уже два человека – Троцкий и Сталин. При этом следует понимать, что эти двое пребывали в состоянии смертельной схватки друг с другом за власть в СССР. Троцкий не доверял Чан Кайши, заметив в последнем замашки Наполеона и справедливо полагая, что однажды он предаст революцию – как оно и случилось в конечном итоге. Сталин же считал, что сможет первым нанести удар в спину Чан Кайши, уверенно заверяя соратников: «Мы выкинем его, как выжатый лимон». Между тем главная проблема советских руководителей заключалась в отсутствии достоверной и своевременной информации о стремительно развивавшихся событиях в Китае. И несмотря на присутствие в стране большого количества советников из СССР, полной картиной происходящего Москва не владела. В ту пору Китай был огромной, раздробленной и крайне сложной страной, где у СССР и Коминтерна имелось всего несколько тысяч человек, большая часть которых не владела ни китайским языком, ни пониманием культурных и исторических особенностей древней цивилизации. Между тем японцы, англичане, американцы намного лучше разбирались в китайских реалиях, в чем им неустанно помогали сотни тысяч агентов влияния и иные агенты самого разного толка. В Китае дислоцировались их воинские контингенты и военно-морские силы. Они построили в стране множество заводов и фабрик, а также торговали всем подряд – от опиума до гвоздей. Можно без преувеличений сказать, что империалисты в значительной мере владели Китаем, а потому знали о нем все. В противостоянии двух диаметрально противоположных идеологических миров в Китае – СССР и Запада – силы изначально были неравными, хотя Советскому Союзу удалось достичь на революционном энтузиазме очень многого. Основной причиной советского поражения в этой борьбе стала плохая осведомленность, осложненная разногласиями между Троцким и Сталиным. Между тем Чан Кайши действовал решительно и без промедления, с легкостью переиграв и СССР, и китайских коммунистов, при этом понимая, что иностранные империалисты окажут ему любую помощь, сумей он прибрать к рукам власть в огромной стране.

Весной 1927 года, когда Гоминьдан раздирали внутренние противоречия, когда изначально революционная партия и ее армия лишились помощи СССР, а коммунистические союзники были попросту уничтожены, в игру вступили бэйянские милитаристы, попытавшиеся воспользоваться моментом для нанесения внезапного удара. Однако серьезных успехов достичь им не удалось. Они лишь смогли потеснить войска Народно-революционной армии на некоторых участках фронта, но стратегического перелома в ходе военных действий не произошло. Сказывалось серьезное превосходство армии Чан Кайши как в военном, так и в политическом плане над полубандитскими формированиями северных милитаристов. Уже в конце лета 1927 года, консолидировав в своих руках политическую власть во владениях Гоминьдана и обладая практически диктаторскими полномочиями, Чан Кайши вновь начал громить противника на всех направлениях. Милитаристам ничего не оставалось, как начать быстрое отступление на север – к Пекину, где они надеялись закрепиться и остановить противника, полагая, что на своей земле выстоять им будет легче. Однако целая череда несвоевременных и досадных обстоятельств сломала военные планы бэйянских милитаристов. Первым ударом для них стало предательство одного из командиров – военного губернатора провинции Шаньси генерала Янь Сишаня, решившего перейти на сторону Гоминьдана. Поступок генерала значительно ослабил позиции милитаристов, ведь провинция Шаньси располагалась в непосредственной близости от Пекина, а войска губернатора Янь Сишаня пребывали в отличной форме благодаря продуманным действиям командира, умудрившегося на протяжении многих лет не принимать активного участия в бесконечных военных конфликтах вокруг столицы Китая. При этом остальные войска бэйянских милитаристов, отступавшие под натиском НРА, были в крайне плачевном физическом и моральном состоянии, испытывая большие затруднения со снабжением. Удар в спину еще вчерашнего союзника практически решил судьбу многотысячной армии, обрекая ее на крах и забвение. Однако на этом злоключения прежних властителей Пекина не закончились. В описываемый нами период времени ключевой военной фигурой в строю бэйянских милитаристов был повелитель Маньчжурии и глава Фэнтяньской клики – Старый Маршал. Подконтрольные ему войска составляли костяк противостоящих Гоминьдану сил северян. За ним стояла его вотчина – промышленно развитая Маньчжурия – и главный теневой покровитель – Япония. Однако именно японские милитаристы нанесли второй удар, встав на сторону Чан Кайши. Точнее будет сказать, что Япония приняла очевидное и логичное решение, окончательно созревшее в конце весны 1927 года, – изменить свои политические ставки в Китае в пользу набравшего силу и отмежевавшегося от левых Чан Кайши. По этой причине маршала Чжан Цзолиня, готовившего Пекин к обороне, поставили в известность, что Япония больше не оказывает ему поддержку в войне против Гоминьдана, а в качестве всекитайского лидера признает Чан Кайши. Сообщение это было равносильно приказу сдать Пекин и возвращаться к себе на родину – в Маньчжурию, что Старый Маршал и сделал. Третьего июня 1928 года вместе с командованием Фэнтяньской клики он сел в поезд, направлявшийся из Пекина в Маньчжурию, однако до конечного пункта назначения поезд этот так и не дошел – 4 июня агенты японской разведки взорвали пассажирский состав. В результате маршал Чжан Цзолинь погиб, а вместе с ним и целая эпоха бэйянских милитаристов. После непродолжительной борьбы за право возглавить Фэнтяньскую группировку победу одержал сын Чжан Цзолиня, получивший прозвище Молодой Маршал. Однако он не обладал