От крестьянок до цариц. Женщины в истории России - Лиз Грюэль-Апер Страница 2

историческим процессом. Хоть и с отставанием, но на нее оказывал влияние Запад, она стремительно эволюционировала в городах и чуть медленнее в деревнях. Знать эксплуатировала крепостных, путешествовала, бунтовала, эмигрировала, растворялась в других сословиях. Это горячее общество, охваченное историческими процессами. Однако до конца XIX века русской знати удавалось сохранять свои традиции.

В конце XIX века крестьяне массово переезжают в города и становятся рабочими. Появляются новые сословия. Если в деревенской глубинке традиции остаются неизменными, то дворянство, наоборот, переживает глубокие потрясения. Этим фактом объясняется наш выбор: сначала мы рассмотрим жизнь «крестьянок», а затем – «привилегированных сословий». Ввиду численного превосходства крестьянства в XIX веке будет справедливо начать с него.

В каждой части мы попытаемся охарактеризовать ситуацию с женским вопросом, выявить влияние на него основных факторов и составить несколько типичных женских портретов.

Но прежде чем перейти непосредственно к анализу, подробнее рассмотрим некоторые понятия: с одной стороны, нас интересует смысл термина «русский», с другой – «патриархат». Эти понятия будут часто использоваться на протяжении всего исследования.

Термин «русский» часто использовался в истории, чтобы обозначать самые разные нерусские этносы, которые вобрало в себя центральное русское государство. Уже в XV веке Ивана III называли «Собирателем земель русских». Хотя эти многочисленные «русские земли» не были русскими, то есть на них не проживали русские. Напомним, что после покорения Новгорода произошло присоединение Севера России, населенного финно-угорскими племенами; присоединение Казани и земель, населенных татарами; Иван IV начал завоевание Сибири; присоединение Крыма и взятие под протекторат Грузии при Екатерине II; завоевание Центральной Азии в конце XIX века.

Разумеется, мы ограничимся чисто русской территорией. Но даже в рамках ее границ разнообразие удивительное. Приведем два примера, относящихся к XIX веку: изучая Самарский уезд, Евгения Всеволожская[6] отмечает, что он был населен украинцами, поляками, литовцами, немцами, татарами, мордвой, чувашами с их разнообразными верованиями; говоря о Саратовской губернии, Александр Минх[7] выявляет присутствие домохозяйств русских, украинцев, немцев, финно-угров.

В целом, взаимное влияние так называемых русских и других этносов очень важно для нас. На практике, однако, невозможно проанализировать отношения между мужчинами и женщинами в каждом существующем этносе, тем более подобное исследование далеко не исчерпывающее. Проще говоря, мы не исключаем возможности использовать в нашем исследовании те или иные данные о коренных этнических группах, если представится удобный случай.

Более сложной является проблема патриархата. Прежде всего, что подразумевается под этим термином? Использование слов «патриархат»/«патриархальный» ставит, в действительности, серьезную проблему, обусловленную тем, что они используются в двух или трех разных смыслах, а носители языка не всегда осознают эти отличия. Это приводит в большинстве случаев к неразберихе, связанной со значением этих слов, а значит, и с конкретным вопросом, который нас интересует: существует ли в России патриархат в том смысле, в котором это слово используется во французском языке? Приведу примеры. Пьер Паскаль, издавший в 1950 году театральную пьесу Островского «Гроза», пишет в предисловии: «Действие происходит в доме патриархального семейства Кабановых». Вся пьеса построена на отношениях между вдовой свекровью и ее невесткой, причем именно свекровь управляет всем в доме и своим авторитарным, даже тираническим характером подталкивает невестку к самоубийству. Кабанова, которую Паскаль по ошибке называет «старой дурой», – это типичная фигура матриарха, которой все должны уступать (не только невестка, но и сын). В России образ Кабановой вошел в историю. Мы имеем дело с матриархом в патриархальной семье: вот такая дилемма, и все же, о каком патриархате идет речь?

Не только русскоязычные авторы[8], но и англо-американские приходят в замешательство. Так, Ричард Стайтс[9], говоря об эмансипации русских женщин в XIX веке[10] в главах, посвященных традиционной России, выделяет две пословицы Даля: «Курица не птица, а баба не человек» и «Волос долог, а ум короток», – пословицы, которые, как ему кажется, емко выражают отношения мужского и женского (или, если следовать американской терминологии, гендерные отношения) в обществе. Но можно процитировать другие пословицы Даля с противоположным смыслом: «Бил жену денечек, сам плакал годочек», «Не то смешно – жена мужа бьет; а то смешно, что муж плачет». Здесь мы видим, до какой степени опасна предвзятость, выстроенная на якобы «мизогинных» русских пословицах, а также на идее о так называемой патриархальной традиционной России!

Примеров подобной путаницы бесчисленное множество. Все это дает нам вескую причину углубиться в смысл терминов. Хороший способ разрешить это противоречие о ложных друзьях, которые, переходя из одного языка в другой, меняют смысл самым коварным образом, – это, для начала, обратиться к словарям.

Неоднозначность понятий «патриарх»/«патриархат» связана с тем, что в культурном отношении прослеживается два источника происхождения этих слов: латынь и греческий язык. Согласно латинской традиции, восходящей к Античности, смысл такой: «предводитель общины»/«власть отца». Согласно греческой православной традиции, это «глава православной церкви»/«резиденция главы». В основе искажения лежат некорректно воспринимаемые смысловые отличия.

В русском языке прилагательное «патриархальный» является наиболее употребляемым. С одной стороны, это слово наделено приведенными выше смыслами, но с другой – у него имеется более распространенное значение: «соответствующий старинным нравам, чуждый прогрессу цивилизации, ретроградный». Отсюда эта фраза: «В семьях сохранился почти патриархальный уклад: бани по субботам, пироги по воскресеньям, блины на Масленой[11] и кислая капуста в “чистый понедельник”»[12]. Итак, русское прилагательное «патриархальный» чаще понимается как «традиционный», нежели его французский эквивалент[13]. Тогда неудивительно ни то, что матриарх может стоять во главе традиционной семьи, ни то, что традиционный уклад предполагает поедание блинов на Масленицу. Вот где лежит противоречие, которое нас волновало: Кабановы были семейством, соблюдавшим старинные традиции, во главе которого стояла женщина. Это ставит новую проблему, а именно вопрос существования матриархата. Мы попытаемся найти ответ.

Итак, раз уж мы решили обратиться не столько к терминам, сколько к их содержанию, кратко рассмотрим, чем был так называемый патриархат в латинском смысле этого слова на его классической родине – в Древнем Риме. Женщина, будь она дочерью, женой или вдовой, воспринималась как вечная несовершеннолетняя. В браке cum manu[14] она юридически становилась дочерью своего мужа и сестрой собственных детей. Овдовев, она не имела права ни наследовать, ни становиться опекуном своих детей – сама оказывалась под чьей-либо опекой. Наследование ей тоже было недоступно[15]. Мы еще не раз покажем, что в России все обстояло совсем иначе.

Таким образом, чтобы не попасть в ловушку одного слова, мы по возможности будем избегать употребления термина «патриархальный» и использовать его эквиваленты (традиционный, воспевающий прошлое и т. д.).

Априорных установок по женскому вопросу всегда было в избытке. Как правило, это либо редукционистский взгляд, сводящий женщин к объекту – так обстояло дело, в частности, во Франции вплоть до недавнего времени, – либо их идеализация,