Как Америка стала великой. На пути к американской исключительности - Дмитрий Викторович Суржик Страница 2

Америки было то, что ее политикой руководила группа ключевых Отцов-основателей (Founding Fathers)[3], которые смогли обеспечить бескровное преобразование конфедерации в федерацию, заменив статьи Конфедерации на Конституцию Соединенных Штатов. И это было для них только первым шагом. Особенно стоит выделить роль Александра Гамильтона, первого секретаря Казначейства (т. е. министра финансов) США. С помощью системы государственного долга ему удалось привязать состоятельных людей США к американскому государству. Приняв на американское государство не только его собственный долг времен войны с Англией, но и долги штатов, обязавшись выплачивать по нему проценты, Гамильтон ослабил влияние штатов, кровно заинтересовал богатейших людей Северной Америки в прочности американского государства и получил предлог для введения новых налогов для наполнения государственной казны.

Но при этом важно, очень важно отметить следующую черту Отцов-основателей. Яростный национализм, с самого начала замахивающийся на общемировую роль. Вот что писал Александр Гамильтон в 11-м выпуске «Записок Федералиста»:

Скажу коротко: наше положение предполагает, а наши интересы требуют идти по восходящей в рамках Американской Системы. Политически и географически мир можно разделить на четыре части, каждая со своими особыми интересами. К несчастью для трех из них, Европа своим оружием и дипломатией, силой и обманом в различной степени установила свое господство над всеми ними. Африка, Азия и Америка последовательно ощутили это господство. Превосходство, которым она пользуется уже давно, побудило ее кичиться собой как повелительницей всего мира и считать остальное человечество созданным для ее выгоды. […] Слишком долго эти высокомерные претензии европейцев подкреплялись фактами. На нашу долю выпадало защитить честь человеческого рода и научить умеренности этого зарвавшегося брата. Создание Союза даст нам возможность сделать это. Отсутствие Союза добавит еще жертву к его триумфам. Пусть американцы презирают роль орудий Европы! Пусть тринадцать штатов, связанных крепким и нерасторжимым союзом, создадут в согласии единую великую Американскую Систему, превосходящую объединение всех трансатлантических сил или влияний и способную продиктовать условия отношений между старым и новым миром![4]

Какой контраст с более поздними латиноамериканскими революционерами! (А уж в современном мире любое правительство, анонсировавшее столь амбициозные цели, попало бы если и не под «гуманитарные бомбардировки», то уж под режим санкций точно.) Впрочем, это вполне объяснимо. Американское государство было выковано в борьбе против господствующей морской и торговой державы своего времени – Королевства Великобритании. Государства же Испанской Америки добыли свою независимость с помощью Британии (правильнее сказать, что без таковой они вряд ли бы смогли добиться независимости). Поэтому там, где в США Отцы-основатели стремились к тому, чтобы либо постепенно затмить Британию наращиванием своей торговой, морской и промышленной мощи (как Гамильтон и его сторонники), либо к созданию «империи свободы» (Джефферсон), латиноамериканские вожди стремились к тому, чтобы покрепче привязать свои страны к Британии, что ограничивало их возможности идти своим национальным путем.

Стоит, впрочем, сказать, что свои большие ожидания основатели Америки строили на достаточно серьезном фундаменте, в первую очередь интеллектуальном. Снедавший еще основателей новоанглийских колоний страх перед «креолизацией» вел к подчеркиванию своей интеллектуальной и политической связи с культурой Англии и упору на поддержку начального, среднего и высшего образования. (Скажем, перед Войной за независимость США в Новой Англии было основано четыре колледжа – почти столько же, сколько в остальных британских колониях на североамериканском материке, взятых вместе.) В областях, связанных с развитием и применением человеческого разума, от школьного образования и до высокой научной и производственной культуры, Новая Англия лидировала среди всех англоговорящих регионов Северной Америки в течение более чем двух веков, от XVII века и до начала XX. Жесткость и определенный аскетизм культуры Новой Англии позволили Сэмюэлю Адамсу, кузену будущего президента Джона Адамса, охарактеризовать ее как «христианскую Спарту».

С момента постоянного заселения Новой Англии пуританами (радикальными английскими протестантами) во второй четверти XVII века, там прочно укоренилось представление о себе как о «граде сияющем на холме»[5], который должен быть примером и маяком для всех народов и стран (именно этот библейский образ был использован Джоном Уинтропом, основателем колонии Массачуссетского залива, для описания ее цели и смысла существования). Даже на большой печати штата колонии Массачуссетского залива, отвечавшей за колонизацию его будущих территории, был изображен индеец, протягивавший руки и умолявший английских переселенцев «прийти и помочь нам» – и это представление о том, что все другие народы только и ждут, как бы им пришли помочь бостонские доброхоты, дожило в целости и сохранности и до современной американской политической культуры. В этом отношении американская культура прочно стояла на религиозном фундаменте, одной из важнейших черт которого был мессианизм и твердая убежденность в собственной исключительности. Этот фундамент был столь прочен, что США периодически сотрясают волны религиозного (или тесно связанного с религиозными идеями) энтузиазма, так называемые Великие пробуждения. Первое «Великое пробуждение» произошло во второй четверти XVIII века и прямо предшествовало оформлению идеи достижения независимости от Британии. Второе «Великое пробуждение» состоялось в первой половине XIX века и было тесно связано с распространением идей отмены рабства, обязательного начального образования, «сухого закона» и желательности прав голоса для женщин. Третье «Великое пробуждение» было связано с распространением идей «Социального Евангелия» о реформировании капиталистических отношений в США[6]. Но вернемся в 1790-е годы в США.

Практически сразу в США оформилось два политических течения. Первое из них, базой которого были штаты Новой Англии, выступало за скорейшее развитие США как торговой и промышленной державы, за всемерное усиление центрального правительства и ограничение демократии внутри страны. Это течение известно как федералисты. Наиболее ярко, последовательно и умно отстаивал федералистскую политику уже упоминавшийся Александр Гамильтон. Именно он заложил фундамент «Американской системы»: высокие покровительственные тарифы для защиты американской промышленности; национальный банк для поощрения промышленности; государственные вложения в инфраструктуру (каналы, дороги и так далее). Наиболее полно он выразил свои экономические взгляды в докладах о государственном долге («Первый доклад о государственном долге»[7], «Второй доклад о государственном долге»[8], «Доклад о дальнейшей поддержке государственного долга»[9]) и о необходимости поддержки промышленности («Доклад о мануфактурах»[10]). Последнее сочинение представляет для русского читателя особенный интерес, ибо было достаточно оперативно переведено на русский при императоре Александре I (что интересно, в 1807 году, когда России была навязана континентальная блокада и ребром встал вопрос об укреплении собственной промышленности и внутреннего рынка). Просим прощения у читателя за приведенную объемную цитату из предисловия переводчика к русскому изданию «Доклада о мануфактурах», но она представляет собой любопытное свидетельство того, как быстро стали известны миру позитивные следствия протекционистской политики федералистов:

Предлагаемая книга о пользе мануфактур с показанием средств для ободрения оных,