Варяжская сага. Пряди Ансгара - Борис Сергеевич Корниенко Страница 13

Вернувшись на Чёрный холм, они вкусили обжаренное мясо жертвенного кабана и испили странного, похожего на брагу напитка, который приготовила Брюнгерда. Дождавшись темноты, зажгли факелы – их несли в своих руках молодые. Ранвейга взяла под локоть своего сына Ансгара, Докучай-Перенег – Рунфриду, и повели их в житницу, где уже было приготовлено брачное ложе. Впереди шествовала Брюнгерда, на каждом шагу взывая к могучим асам и ванам – то к Фрейе, то к ее брату Фрейру, то к самой Фригг[17]. Она просила у них покровительства для Ансгара и Рунфриды, чтобы их любовь пылала как неугасимое пламя, чтобы молодой муж был преисполнен силы, а его жена была плодовита. Затем Перенег и Ранвейга забрали факелы и вышли. Колдунья зажгла какие-то травы – они вспыхнули и тут же погасли, наполнив житницу пахучим дымом. В этом дыму она исчезла, и молодые остались одни. Запах жженых трав дурманил им головы, пробуждая нестерпимое желание. Ансгар подхватил Рунфриду на руки и бросил ее на ложе. Накрыв ее своим телом, он начал целовать ее куда попало – в лоб, в глаза, в нос, – пока не нашел губы, и тогда горячий поцелуй окончательно помутил их разум. Ансгар принялся задирать подол сарафана Рунфриды, а она тем временем запустила свои проворные руки ему в портки.

* * *

Ансгар был счастлив. Его жизнь, еще не так давно полная тоски и отчаяния, приобрела новый смысл. Он наконец нашел свою любовь. Рунфрида, о которой он мечтал еще в детстве и которую едва не потерял, стала теперь его женой. Она была молода, красива и полна страсти – о чем еще можно было мечтать? Отныне можно забыть о дальних чужих землях, жить в родном краю, в Тюлоскуге, и не надо ни с кем воевать, никого убивать. Ансгару виделась мирная жизнь, которой он отныне будет жить – ходить на охоту, возвращаться с добычей домой, к жене, предаваться с ней ласкам, а потом у них будут дети, и они будут расти, наполняя радостью жизнь своих родителей. Для полного счастья не хватало только самого дома. Когда они не смогли пригласить гостей на свадьбу, Ансгар понял, что пора что-то менять. Не оставаться же им жить на Чёрном холме с колдуньей? Ведь это совсем не то место, где можно было строить семейную жизнь. Окруженный болотом островок, которого избегали жители Тюлоскуга из-за его недоброй славы, был слишком тесен для стольких людей, а ведь Ансгар еще мечтал, что у него с Рунфридой будет много детей. Нет, им, конечно, нужен был свой дом, большой и просторный, где хватило бы места им всем, включая мать, которую Ансгар хотел забрать с собой, и где можно было бы принимать много-много гостей.

Ансгар не знал, как строить дом. В детстве он только один раз видел, как вольные бонды помогали своему соседу отстроить заново жилище, сгоревшее при пожаре. Его со старшим братом Агнаром брал с собой отец, который был среди тех, кто пришел на помощь. Но в ту пору Ансгар был еще совсем мал и не понимал, что делают взрослые. Для него это была только игра, и он с удовольствием спешил подать отцу ту или иную вещь, когда тот просил его. Ему нравилось смотреть, как много взрослых что-то делают, суетятся, а из поваленного леса растет дом, и вот уже можно зайти внутрь и укрыться от холода, хотя там еще совсем пусто – одни голые стены.

С тех пор Ансгар вырос, но строить дом так и не научился. Он научился владеть мечом, научился сражаться и убивать, научился грабить жилища других людей, но обустроить себе свой собственный очаг не мог. Ему нужна была помощь. Жаль, Агнара не было рядом, с ним было бы куда веселей и сподручней, он бы обязательно что-нибудь придумал. Но Ансгар знал, что старшему брату нет пути домой, ведь колдунья предрекла ему смерть, если он вернется. Пусть уж он лучше ищет приключений в далекой стране ромеев, в сказочном Миклагарде, а Ансгар справится как-нибудь без него. Есть же еще Докучай, вернее Перенег, – он уже оправился от раны и вполне способен помочь построить дом. Может быть, он даже знает в этом толк? Но одного Перенега будет мало, нужна настоящая помощь, а значит, нужно обойти округу, обратиться к людям. Многие должны помнить его отца, ведь Ансвара, сына Агвида, знали и уважали в Тюлоскуге. Может быть, в память о нем люди помогут Ансгару?

Но, прежде чем просить помощи, Ансгар хотел сходить на родное пепелище, посмотреть на то место, где когда-то стоял дом его отца. Рунфрида, когда он поделился с ней своими мыслями, была рада и тому, что Ансгар решил, наконец, построить для них собственный дом, и тому, какое место для этого выбрал. Она не хотела селиться там, где погибла ее семья. Ранвейга же вроде бы и одобрила намерения сына, но и как-то погрустнела.

– Значит, скоро сами по себе жить будете, – сказала она, покивав головой.

– Нет, мама, что ты! – замахал руками Ансгар. – Я заберу тебя с собой! Я построю большой дом – там всем нам места хватит!

Ранвейга, услышав это, обрадовалась, улыбнулась. Потом спросила:

– А друга своего ты, часом, не хочешь у себя поселить? Или, может быть, пора ему уже в свою сторону отправиться? Он уже здоров, чего ему в наших краях делать?

Ансгар досадливо повел плечом. Мать почему-то невзлюбила венда и уже не в первый раз намекала, что ему пора бы уйти. Поначалу Ансгар старался не придавать этому значения, но в этот раз не удержался.

– Отчего ты хочешь прогнать его? – спросил он. – Чем он тебе так немил?

Ранвейга сердито свела брови.

– Ты уж, сын, прости меня, – сказала она в ответ, – это твой друг, и, наверно, вы немало пережили вместе. Но так же нельзя! Он совсем бесстыдник!

– Бесстыдник?! – удивился Ансгар. – О чем это ты?

– О боги, будьте милостивы! – всплеснула руками мать. – Ты так занят своей любовью, столько времени с Рунфридой проводишь, что, видно, ничего другого не замечаешь!

– Ничего не понимаю!

– Да разве же ты не видишь, что друг твой с сестрой моей ложится, а она и рада, такая же бесстыдница!

Ансгар присвистнул. Такого он не ожидал.

– Она же ему в матери годится, – с сомнением проговорил он.

– Но Брюнгерда