Из огня да в полымя - Александр Капков Страница 13

рыба в воде. Она заставила Антона перемерить, по ее мнению, все более-менее приличное. И осталась неудовлетворена. Все же ею были приобретены для Антона синий костюм из английского твида, полдюжины рубашек, галстуки, короткая куртка из шевровой кожи с металлическим замком-застежкой, летние брюки, галифе11[11] цвета хаки и две пары обуви.

– На первое время должно хватить, – заявила она, расплачиваясь. – Что это вы такой хмурый?

– Представляю, что скажет моя хозяйка, увидев все это. Решит, что я занялся грабежом. Еще и в милицию донесет.

– Я считаю, что вам нужно переехать. Со временем продумаем, куда. А пока поживете у меня. Будете спать на диване.

– Не хочу вас стеснять, Елизавета Викентьевна, – попробовал отказаться Антон.

– Соглашайтесь. У меня в квартире есть душ и горячая вода.

– Тогда уговорили!

– Я отвезу вашу одежду к себе. А вы поезжайте на квартиру и заберите свои вещи. Причину придумайте сами. Итак, я вас жду.

Антон проводил ее, неся коробки с вещами, и позвал извозчика. Он помог Вороновой сесть в пролетку и поневоле прикоснулся к ней. От тела девушки на него повеяло тонким соблазнительным ароматом, и Антон заставил себя отстраниться.

Оставшись один, он не спеша шел по улице и прокручивал в голове последние события. В душе Антон отдавал себе отчет, что ввязался в игру, где нет правил и ограничений. Чтобы не говорил дядя Митя, если чекистам надо будет для дела, то они заставят его и стрелять, и делать что похуже. Не так уж сильно ценил Антон свой комфорт, чтобы побояться отказаться от участия, касайся дело его одного. Но он обязательно потащил бы за собой дядю Митю. А отплатить ему черной неблагодарностью Антон не мог. Значит, оставалось одно: для вида принять условия игры, но играть по своим правилам. Причем постараться не сложить при этом голову. А еще Антон не был бы самим собой, если не заинтересовался бы своим куратором. Эта девушка привлекла его внимание удивительным сочетанием внешней женственности и внутренней суровости, даже жесткости. Да, после революции женщины сильно изменились. Они ни в чем не хотели уступать мужчинам, курили, ругались и доказывали свою самостоятельность самыми разными способами. Некоторые, особо рьяные, стали последовательницами Александры Коллонтай с ее теорией «стакана воды». Он вспомнил Десизару, отпугнувшую его своей прямолинейностью в половом вопросе. Сегодня она с тобой, завтра с другим, а послезавтра опять с тобой. И принимай это как должное. Мы, дескать, во всем равны. Но вот Воронова была из другого теста. Этакой тонкой штучкой, отпугивающей и влекущей одновременно. Уже одно ее присутствие рядом перевешивало все возможные в будущем проблемы и неприятности.

На квартире Антон собрал свои немногочисленные пожитки и попрощался с хозяйкой, вернув ей ключи. Затем отправился к Вороновой. Она выделила место для его вещей в шкафу и положила на диван постельное белье.

– Разбирать и собирать его будете сами.

Вечером они разошлись по комнатам. И Антон только-только устроился на диване, как открылась дверь. Он поднял голову. На пороге в ночной рубашке стояла Воронова.

В руке она держала небольшой пистолет. Как показалось в темноте Антону, это был браунинг.

– Хочу предупредить вас, поручик. Я стреляю без промаха. Имейте это в виду.

– Это вы к чему? – Антон сел на постели и скрестил руки на груди. – Решили, что я пристану к вам ночью? Вот поручиком назвали. Если офицер, значит, скотина. Так по-вашему? Не бойтесь, я и в мыслях такого не держал. А потом, раз вы во мне сомневаетесь, то зачем взяли на постой?

– Взяла, потому что так лучше для дела. А предупредила на всякий случай. Не берите на свой счет. Я с любым так же поступлю.

– Тогда и вы ночью ко мне больше не вламывайтесь. Оружия у меня нет, но могу и ботинок кинуть.

– Позёр! – бросила она, уходя и хлопая на прощанье дверью.

– Бон нюи! – до того весело откликнулся Антон, пожелав спокойной ночи по-французски.

Положительно. Барышня из Чека не даст ему скучать.

Глава пятая. Дебютант

Две недели, о которых говорила Воронова, пролетели быстро. Каждый день, обычно с утра, Антон ездил в одно неприметное здание на Моховой улице, где его обучали азам конспирации, слежки и прочим премудростям разведки и контрразведки. Кое в чем Антон был сведущ не хуже обучавших его товарищей, но об этом помалкивал. Затем он выполнял поручения организации. Когда один, когда вместе с Елизаветой Антон ездил по Москве, встречался с членами МОЦР, передавал и получал какие-то свертки и материалы. Произносил пароли и стучал в двери условным стуком. Не знай он, каково настоящее положение дел, наверное, поверил бы в реальность происходящего. А так ему было немного жаль тех немногочисленных членов этой эфемерной организации, что верили в возможность свержения большевиков, притом находясь не где-то в Париже, а в самой Москве. Ему-то было ясно, что эти люди занимались самообманом. Огромная страна подчинилась новой власти, и отдельные очаги сопротивления ничего не решали. И ждать помощи от Запада означало тешить себя иллюзиями. Поэтому жалел он их не слишком.

За собственную глупость приходится отвечать.

Еще, помимо «лжеподпольной» деятельности, Воронова водила его вечерами то в театр, то на выступления поэтов и музыкантов в рабочих клубах и домах культуры. Нельзя сказать, будто до этого Антон не бывал на подобных мероприятиях. Бывал. Но не так интенсивно и не в такой интересной компании. У него была лишь одна спутница. А ему часто представлялось, что он ходит с разными девушками. Товарищ Воронова оказалась настоящим мастером перевоплощения. В клуб Елизавета одевалась так, что выглядела простой рабфаковкой. Она не только изъяснялась соответственно выбранной роли, но и вела себя именно так, как нужно, чтобы ее считали рабфаковкой – девушкой из рабочего предместья, грубоватой и напористой. Идя же в ресторан, Воронова надевала умопомрачительный наряд и тут же становилась этакой девочкой-конфеткой, усладой нэпманов или совбуров. Даже ее голос менялся. В нем появлялась мягкая хрипотца, сулившая небывалое наслаждение.

– Вы в актрисы пойти не пробовали? – спросил он однажды. – У вас, Елизавета Викентьевна, несомненно, есть талант. Прямо вторая Ермолова или Книппер-Чехова. Не устаю восхищаться вами.

Воронова на комплименты никак не реагировала.

– Я служу в ОГПУ и разоблачаю врагов Советской власти! Моя работа важнее актерского ремесла!

Вот и весь ответ. И оставалось только гадать, насколько она была искренней. Отношения