Бернард Корнуэлл - Стоунхендж Страница 108

Но однажды вопросы закончились. Вход в хижину Камабана оставался закрыт занавесом, и никому, даже Сабану или Хэрэггу, не позволялось войти внутрь. Туман опустился над Рэтэррином, закрывая черепа на гребне оградительного вала. Ветра в тот день не было, и всё было белым и безмолвным. Люди чувствовали, что боги где-то рядом и разговаривали тихими голосами.

На рассвете Камабан закричал.

— Я придумал!

И налетевший ветер развеял туман.

Сабан и Хэрэгг были вызваны в хижину Камабана. Там небольшой участок земляного пола был чисто выметен и выровнен. Сабан ожидал увидеть готовый проект, но вместо этого деревянные бруски были сдвинуты в беспорядочную кучу, рядом с которой на корточках сидел Камабан с такими яркими глазами и блестящей от пота кожей, что Сабан подумал, что у его брата лихорадка. Но это было не болезнью, а возбуждением.

— Мы построим храм, — этими словами Камабан встретил Сабана и Хэрэгга, — подобных которому нет и никогда не будет. Боги будут танцевать от радости.

Камабан был обнажён, его кожа казалась красной от очага, обогревающего и освещающего хижину. Он дождался, когда Сабан и Хэрэгг присели, и поставил один деревянный брусок почти в центре расчищенного участка.

— Это Камень Земли, — сказал Камабан, — напоминающий нам, что мы принадлежим земле, и что земля в центре всего, что существует.

Кости, подвешенные на его волосах и бороде, позвякивали, когда он покачивался на пятках.

— А вокруг Камня Земли, — продолжил он, — мы построим Приют Мёртвых, только этот Приют Мёртвых будет и Домом Слаола. Он будет напоминать нам, что смерть это переход к жизни, и мы сделаем Дом Слаола из камней таких же высоких, как деревянные столбы храма, — он взял два самых длинных бруска и поставил их сзади Камня Земли. — Мы прикоснёмся к самому небу, — горячо сказал он, затем взял кусок дерева размером поменьше и положил его поперёк двух вершин столбов, и три камня образовали высокую и очень узкую арку. — Арка Слаола, — благоговейно сказал он, — узкий проход, через который мёртвые смогут отправиться к нему.

Сабан пристально посмотрел на высокую арку.

— Какой высоты будут камни? — спросил он.

— Они будут такой же высоты, как самые высокие два шеста в храме, — ответил Камабан и Сабан содрогнулся, вспомнив высоту тонких шестов, которые его брат воткнул в расчищенном храме. Камабан требовал, чтобы арка была высотой больше чем четыре человеческих роста, выше, чем любые камни, которые Сабан когда-либо видел. Такая высокая, что он не мог представить себе, как такие камни можно установить вертикально и вдобавок уложить на их вершины камни-перекладины. Но он ничего не сказал. Он просто смотрел, как Камабан поставил ещё восемь столбов, расположив их по бокам от первых двух. Не по прямой линии, а резко закруглив вперёд в форме рогов быка и образовав участок, окружающий Камень Земли. Он положил бруски на каждую пару столбов, и Дом Солнца теперь состоял из пяти арок. Центральная арка была самая высокая, но и четыре боковые арки тоже высоко поднимались над землёй.

— Эти арки, — Камабан постучал по четырём менее высоким аркам, — смотрят на лунные камни. Они позволят умершим вырваться из власти Лаханны. Куда бы она не направилась, на юг или север, на восток или запад, умершие найдут проход в Дом Слаола.

— А из Дома Слаола, — сказал Хэрэгг, — мёртвые выскользнут через самую высокую арку?

— И таким образом мы заберём умерших от Лаханны и отдадим их Слаолу, — согласился Камабан, — а именно Слаол даёт жизнь.

— Ворота луны, — одобрительно сказал Хэрэгг, — и арка солнца.

— Это ещё не всё, — сказал Камабан. Он взял тридцать деревянных брусков и поставил их в виде широкого круга вокруг Дома Солнца. Все камни, кроме одного, были одинакового размера — все правильной четырёх угольной формы и пониже центральных арок. Но последний из столбов, хоть и той же высоты, как и остальные, был в два раза меньше в ширину.

— Эти столбы показывают дни луны, — объяснил Камабан и Хэрэгг кивнул, так как он понял, что эти тридцать камней символизируют двадцать девять дней и половину дня, за которые луна проходит от зарождения до полноты. — И Лаханна увидит, что мы признаём её.

— Но Слаол … — начал Хэрэгг, недовольный тем, что Камабан окружил Дом Слаола кольцом, посвящённым луне.

Камабан цыкнул на него, взял ещё тридцать деревянных брусков и положил их один за другим на вершины камней кольца, замкнув круг перекладин.

— Мы сделаем кольцо из камней, — объяснил он, — символизируещее Слаола. Лаханна будет двигаться вдоль кольца и поймёт, что её долг — подчиниться Слаолу.

— Небесный круг, — тихо сказал Сабан. Он не знал, как это можно сделать, но почувствовал прилив душевного волнения, глядя на деревянные бруски. «Это будет великолепно», — подумал он. Потом он понял, что это будет трудно, так как храм будет из камней, а их невозможно так же легко передвигать и обтёсывать, как дерево.

Камабан взял последний брусок и поставил его на удалении от остальных — туда, где на склоне холма была проложена Священная Тропа.

— Это, — сказал он, постучав по последнему бруску, — наш Камень Солнца, и в день Летнего Солнца его тень дотянется в Дом Солнца, а в день Зимнего Солнца луч света пройдёт сквозь самую высокую арку и достигнет камня. И когда Слаол будет очень слабым, его последний луч коснётся камня, отмечающего его самую большую силу.

— И Слаол вспомнит, — сказал Хэрэгг.

— Он вспомнит, — согласился Камабан, — и захочет вновь обрести свою силу. И он будет бороться с зимой, и подойдёт к нам ближе. Ближе и ближе, пока его круг, — он дотронулся до Небесного круга, — не совпадёт с двенадцатью кругами Лаханны. И тогда Слаол и Лаханна вступят в брак, а мы обретём счастье.

Он замолчал, пристально глядя на свой храм из дерева, но внутренним зрением он видел его сделанным из камня на зелёном склоне холма, и окружённым рвом и насыпью из ослепительно белого мела. Меловой круг, кольцо из камней и арки Дома Солнца — они будут призывать далёких богов вернуться к своим истокам.

Сабан пристально смотрел на деревянные бруски. Их тени образовывали сложный тёмный рисунок, освещённый красным светом очага. «Камабан прав, — подумал Сабан. — На всей земле не существует ничего подобного. Ничего подобного этому под небесами и между тёмными морями». Сабан никогда не мечтал о храме таком великолепном, таком совершенном, и таком трудном для создания.

— Это можно сделать? — спросил Камабан со следами беспокойства в голосе.

— Если боги пожелают, — ответил Сабан.

— Слаол желает, чтобы это было сделано, — уверенно ответил Камабан. — Слаол требует, чтобы это было сделано! Он хочет, чтобы это было сделано за три года.