Таксист - Пол Шредер Страница 4

Трэвис (голос за кадром). Всю жизнь мне не хватало способности ориентироваться, ощущения того, куда надо идти. Я не верю, что человек должен посвятить жизнь нездоровому самоанализу. Человек должен быть таким, как другие люди.

Вечер еще одного дня.

Машина Трэвиса едет вниз по Бродвею, на крыше горит сигнал «Смена окончена».

Штаб избирательной кампании Палантайна. Несколько сотрудников еще продолжают работать. На месте, где сидела Бетси, никого нет.

Пятая авеню. Вечер того же дня. Густая толпа манхэттенцев спешит по своим делам. Трудно различить отдельных людей — это сплошная масса.

Трэвис (за кадром). Впервые я увидел ее в штабе избирательной кампании Палантайна, что на пересечении 58 улицы и Бродвея. На ней было желтое платье, она сидела за столом и говорила по телефону.

Неожиданно из толпы выделяется изящная фигурка Бетси в модном желтом платье. Толпа расступается, как Красное море, и вот она перед нами: идет совершенно одна, вне людей, вне времени и пространства.

Трэвис (за кадром). Она явилась, как ангел, из этой сточной канавы, из этой поганой толпы. Она единственная: они не смеют прикоснуться к ней.

Трэвис в своей комнате за столом делает записи в дневнике. Огрызок карандаша останавливается на слове «ней».

Разговор в грязной забегаловке

Половина четвертого утра. Ночной ресторанчик на западной стороне Манхэттена. В воздухе висит густой запах перегоревшего жира, дыма, пота и винного перегара. Вся нечисть, которая остается по ночам в Нью-Йорке, появляется в таких местах. Здоровенный повар, весь заляпанный жиром, стоит у плиты. В дверном проеме топчется наркоман. За маленькими столиками с пластиковым покрытием — несколько негров (они слишком хорошо одеты для такого места, в такое время), бездомные и какой-то старый маразматик, сжимающий в руках свою чашку кофе, как последнюю ценность.

В дальнем конце ресторана сидят три таксиста: Старик (ему около пятидесяти, но выглядит он старше), Доллар (молодой парень), Чарли Ти (негр лет сорока).

Старик рассказывает Доллару какую-то историю. Чарли Ти, подперев голову руками, молча уставился в тарелку с остывшей яичницей.

Старик. Сначала она занималась макияжем. Вот чего я терпеть не могу. Все-все сделала: ресницы, глаза, губы намазала, румянец...

Доллар. Не румянец, а румяна это называется.

Старик. Ну, кисточкой...

В дверях появляется Трэвис. Чтобы войти, ему приходится дверью отодвинуть наркомана — только бы самому до него не дотрагиваться. Это ему противно. Возможно, он испытывает отвращение к этим людям и к этому месту, но не позволяет чувствам вырваться наружу.

Старик машинальным движением руки приветствует Трэвиса.

Старик. Трэвис.

Трэвис. Здорово, Старик.

Трэвис садится верхом на стул возле стола. Доллар (то ли подмигивая ему, то ли дергая глазом) говорит:

— Да, это румяна. У моей жены такие.

Старик (с иронией). Спроси у Трэвиса. Он в женщинах толк знает.

Трэвис пожимает плечами и заказывает чашку кофе.

Старик. В общем, намазалась она этой хреновиной. Затем дошло дело до спрея. Приятный такой запах... И вот проезжаем мы по мосту Трайборо, и что бы ты думал? Она начинает стаскивать с себя колготки!

Доллар. Иди ты.

Трэвис делает вид, что его это не интересует, но только делает вид.

Старик. Точно.

Доллар. Ну, ты чего-нибудь видел?

Старик. Она, конечно, юбку старалась одернуть. Но тут все ясно было, что она там делала. Слушай, Боже мой, это был час пик, движение, считай, почти парализовано.

Доллар. И что ты сделал?

Старик. Как что? Машину на тормоз, сам на заднее сиденье сиганул и отделал ее так, что мозги — вон. (Они смеются.) Что мне делать было? Тебе все нарисуй.

Доллар. Ага.

Старик. Что мне делать оставалось? Сижу, смотрю в зеркало. За движением, понимаешь, слежу.

Доллар. А она видела, что ты наблюдаешь?

Официантка приносит Трэвису кофе и стакан воды. Он просит принести еще булку с сыром.

Старик. Конечно. И что ты думаешь? Она хотела вылезти из машины. Я говорю, слушай, ты же посреди моста находишься, мать твою...

Доллар. Ты так и сказал ей? Про мать ее?

Старик. Я сказал ей: «Помилуйте, леди, мы же на мосту...»

Доллар. Ну, и что дальше?

Трэвис ждет, что ответит Старик.

Старик. Конечно, она осталась в машине. Что ей еще было делать? Но чаевых не дала. Сволочь.

Доллар. Сволочь.

До Старика вдруг доходит, что, возможно, Трэвис незнаком с таксистами.

Старик (по-отечески). Трэвис, это Доллар, Чарли Ти. Вы знакомы?

Чарли Ти сонно кивает головой, Трэвис показывает, что он знает Доллара.

Доллар. Мы знакомы. Вместе в Гарварде учились. (Смеется.)

Старик. Мы его Долларом зовем, потому что он деньги любит. За лишний доллар укатит хоть в Нью-Джерси.

Доллар. Уж ты бы помолчал. (Обводит рукой сидящих за столом.) Кто еще готов всю ночь не спать, лишь бы в утренней свалке успеть сорвать куш?

Трэвис не спеша пьет кофе. У Чарли Ти закрываются глаза.

Старик (Трэвису). Как дела?

Трэвис (равнодушно). Какого-то водителя из компании Белл только что порезали. Сейчас по радио слышал.

Доллар. Денег хотели?

Трэвис. Да, нет. Какой-то психованный пол-уха у него взял и отрезал.

Доллар. Где?

Трэвис. В джунглях. 122-я улица.

Трэвис переводит взгляд на других завсегдатаев забегаловки. За одним из столиков — трое бродяг. Один из парней принял дозу и тупо уставился перед собой. Неряшливо одетая, но привлекательная девушка положила голову на плечо своему парню (у него густая борода и повязка на голове). Они целуются, поддразнивая друг друга. И ничего в мире в это время для них больше не существует.

Трэвис внимательно смотрит на эту пару хиппи. С одной стороны, он испытывает презрение к ним, к их образу жизни, с другой —