Бессмертная стрекоза - Дмитрий Борисович Воденников Страница 87

– Да нет же!

Шутить теперь? Когда так нежно

столетьем прошлым пахнет сад?

Сто лет прошло, а все свежи

в ладонях нежности

к родимой

коре деревьев.

Запах дымный

в саду все тот же.

– Не скажи! —

промолвил садовод в ответ.

Затем спросил:

– Под паутиной,

со старомодной челкой длинной,

не ваш ли в чердаке портрет?

Ваш сильно изменился взгляд

с тех давних пор, когда в кручине,

не помню, по какой причине,

вы умерли – лет сто назад.

– Возможно, но – жить так давно,

лишь тенью в чердаке остаться,

и всё затем, чтоб не расстаться

с той нежностью?

Вот что смешно.

Это про нас, это мы – глупые садоводы: разговариваем с человеком-цветком, с золотой говорящей рыбкой, с райской птицей, наглотавшейся пшена с зеленым вином, и при этом чего-то хотим от нее. Каких-то разумных рекомендаций, слов. Какие же мы дураки. От таких дивных цветов-птиц-зверей-и-растений никаких рекомендаций не ждут. Не стоит. Просто любуйся. Пока этот дивный гротеск и мозаика слов и движений еще с нами.

Питерская поэтесса Елена Шварц когда-то назвала Ахмадулину недостающей звездой пушкинской плеяды. Мне нравится это определение.

Я разговаривал с Беллой Ахмадулиной всего три раза по телефону. Два раза видел, три раза разговаривал. Телефоны тогда были проводные, с тяжелой трубкой. Она не узнала, что такое мобильный телефон. Даже жаль. Интересно, что бы она про него написала?

…Набирал этот текст сперва на айфоне (первые заметки, наброски, чтоб потом перенести в стационарный компьютер – невозможно писать большой текст не на клавиатуре), вдруг подумал: поэт, да и любой человек умирает, как умирает, схлопывается телефон.

Прямоугольник зарядки на красной полоске.

Вот хоть убейся: зарядил за ночь, через два часа – походил: уже на красной полоске.

Только, кажется, учился в школе, кончил институт (да недолго ведь это все было? Ну походил снова по комнате, написал несколько книг стихов?) – прямоугольник зарядки на красной полоске.

Даже уснул днем, предварительно поставив на полу заряжаться (человечества сон золотой, дом, похожий на любовь, дым как дом, дом как дым, легкие быстрые сны, по улице моей который год), проснулся – смотришь на экран: вроде половина зазеленела, но вышел на мороз (а это жизнь, сынок, жизнь – она, может, и сахар, но точно не лето, не лето), вернулся через сорок минут (в сорок лет) – зарядка на красной полоске.

Но уже ничего не остановить – звонки, звонки, сообщенья, глупости, мессенджеры, черновики, а ты ходишь по комнате (топчешь поле жизни, вон, смотри, дурак, все протоптал: паркетины посерели). Все решал какие-то проблемы. Сильно помогли тебе эти решенья, казак? Много яблок радости съел в ночь упаданья яблок? Нет. Все отвечал в ватсапе на вопрос: «Как ты, мой дорогой?» – «О, я прекрасно». Много правды, сын русалки, было в твоих словах? Да, много.

Много-много радости, много радости было. И «Сказка о дожде». И «Живут на улице Песчаной…». И «Потом я вспомню, что была жива…». И «Так дурно жить, как я вчера жила…». И «Ночь перед выступлением».

Сегодня, покуда вы спали, надеюсь,

как всадник в дозоре, во тьму я глядела.

Я знала, что поздно, куда же я денусь

от смерти на сцене, от бренного дела.

Никуда не денемся. Работу сдавал в срок, думал: она не волк, в лес не убежит. Поздравляю, никто из нас не ошибся. Не волк. Торчит у тебя, как коза в крестьянской черной избе: «Ме-е-е». И снова зарядка – на красной полоске. Но было же и:

Но коль невозможно, коль вам так угодно,

возьмите мой голос, мой голос последний!

Вовеки я буду добра и свободна,

пока не уйду от вас сколько-то-летней…

Было и это. Да.

И всё равно – плюнул в раздражении, бросил издыхающую жизнь на диван: «Живи как знаешь». А жизнь – она знает. Она лучше тебя знает. Ты сам уже на красной полоске.

И вот экранчик схлопнулся, даже не подмигнув. Ночь.

Пусть кто-то поставит свой телефон заряжаться, и пусть его юный телефон никогда не узнает этой красной полоски.

Спасибо Вам за Ваши стихи, Белла Ахатовна. Вы всегда нас учили, что с нами, с нашей жизнью жизнь как одно большое стихотворение никогда не заканчивается.

Если сравнить поэтов с продуктами

Иногда думаешь, что некоторые жизни похожи на пояса. Из как будто золотых нитей, или из кожаных полосок, или из бечевы.

Так раньше крестьяне плели. Пояса же были необходимы: уберечь от нечистой силы или болезни, да просто портки поддержать. Но всё-таки более для охраны, от сглаза. Говорят, пояс и крест имели чуть ли не одинаковую охранную цель.

Если брали льняные и шерстяные нити, то техника была просто плетение либо на бёрдышке (это такая рама из дощечек: там отверстия посередине и небольшой зазор между). Но, как правило, всё же просто руками, без каких-либо инструментов. Все концы соберут в один пучок, который прикреплен к опоре. Женщина натянет нити основы и одновременно переведет крайние нити к середине пояса, переплетя их с основными. «Полотняное» переплетение, «саржевое» (я даже разбираться не стал). А до этого нити красили природным пигментом: растения, минералы – чтоб красиво было. Красные, желтые, синие, фиолетовые, коричневые и другие цвета.

Плели пояса, как всегда плели жизнь или стихотворение. (Кто-то причудливо, кто-то попроще.)

Он гений

по мнению многих критиков

Почти уже классик

предмет кандидатских диссертаций

Автор причудливых метафор

иногда шокирующих

И сложных ассоциаций

требующих культурного бэкграунда

Но ей нравится что-то попроще

Чтобы «до мурашек»

«в самое сердце»

«как вы с этим живете»

Привычные рифмы

нежные чувства милых парней

выросших в провинциальной безнадеге

кое-как нахватавшихся грамоты

К тому же он не очень красив

и судя по фотографии

вряд ли хорош в постели

То ли дело искренние любители

инструкторы по конному спорту

преподаватели черчения

гитаристы этно-инди-рок-групп

За их избитыми образами

чувствуется подлинное страдание

настоящая животная страсть

обещающая реальную встречу

К тому же он умер

пусть и совсем недавно

То