К другу - Валерий Николаевич Кузнецов Страница 5

Сухой траве —

Две боли моих,

Как надежды две.

Тебе ли любить меня?

Мне ли забыть?

Да легче водою

Студеной залить,

Чтоб все поросло:

И былое быльем,

Надеждою — боль,

А обман — забытьем.

Да только в степи

До воды далеко,

Да только туман

Не идет на покой.

Да только не быль

Порастает быльем,

А болью — надежда,

Бедой — забытье.

«Наляжет ночь на пашни тьмою…»

Наляжет ночь на пашни тьмою,

Когда найдет вчерашний день

Приют под кровлею любою

Просторных русских деревень.

Ах, если бы мне быстрым взглядом

Приют себе найти такой,

Где день вчерашний был бы рядом,

А завтрашний — подать рукой.

«Утихни, заоконный вечер…»

Утихни, заоконный вечер,

Пусть в легком сумраке весны

Зеленый стебель вольной речи

Даст ощущенье вышины.

Я только здесь сказать сумею

Родное слово, потому

Что уставать еще не смею

Никак в родительском дому.

Я только здесь строкой послушной

Навеки не смогу солгать

Перед лицом земли уснувшей,

Душой принявши благодать.

В степи, распахнутой, как небо,

В траве, шумящей, как вода,

Я поднимуся диким стеблем

К тебе, всесильная звезда…

ДИМ ДАМИНОВ

Год рождения — 1942. Работал слесарем-монтажником по механизации трудоемких процессов на животноводческих фермах. Окончил оренбургский пединститут. Преподавал в целинном Домбаровском районе. В 1966 г. стал литературным сотрудником молодежной газеты «Комсомольское племя», а с 1970 г. — корреспондент газеты «Южный Урал».

РОССИЯ — БОЛЬШЕ НИЧЕГО

(У музейной фотографии)

О чем подумал этот парень

И что познал он в страшный миг,

Когда он падал, падал, падал

И в смертный превращался крик?

Над ним какие ветры дули?

Плыла над ним какая ночь?

О чем он в ту минуту думал,

Когда и думать-то невмочь?

Он не хотел упасть красиво.

Россия — больше ничего,

Когда уже на всю Россию

Стучало сердце у него.

СТАРАЯ ЯБЛОНЯ

Человек на зорьке

Вышел в сад с ножовкой.

«Яблоню — под корень», —

Рассудил он мудро.

Только опустились

Руки вдруг неловко:

В яблоневых листьях

Тихо зрело утро.

«Сейчас в моей деревне мама…»

Сейчас в моей деревне мама,

Наверно, печку разожгла,

Вздохнула тихо, начиная

Свои домашние дела.

Накинув белую косынку,

Она пойдет раскрыть окно.

Ей вспомнится письмо от сына,

Позавчерашнее письмо.

И, свет по дому разливая,

Трещат, трещат в печи дрова,

У жаркой печки оживают

Мои небрежные слова.

Слова о том, что все в порядке,

Что на работе хорошо,

Что дочь рисует по тетрадкам

Химическим карандашом.

И в мягкой, медленной истоме

Бесшумный кот к огню пришел.

И слышен шепот в старом доме:

— Вот на работе хорошо…

А тишина над всей Россией

Нетронута и глубока…

О, как она связует сына

И мать.

Светлеют облака.

«Ступай невидимой тропой…»

Ступай невидимой тропой,

Когда село твое затихнет.

Внезапная, перед тобой

Береза в полумраке вспыхнет.

Постой безмолвно у пруда,

И сил не хватит удивиться,

Когда продрогшая звезда

О берег с плеском будет биться.

У темных сумеречных вод

Тебя встревожит плеск сазаний,

Бесшумный филин проплывет,

Большими ослепив глазами.

Внезапная охватит тишь,

И сердце биться станет часто,

И ты уже не различишь:

От страха это или счастья.

К ДРУГУ!

Л. Буракову

Я к другу еду, к другу еду!

Торжественней дороги нет.

Войду к незваному обеду,

Меня усадят за обед.

Меня расспросят, что и как я,

И угостят вином меня.

Не пожалею я ни капли

Вот так потраченного дня.

Потом к себе домой уеду,

К своим неначатым делам,

К сомнениям своим и бедам

И к счастью с горем пополам.

Опять вернусь к своим досугам

И в доме не зажгу огня.

Теперь полгоря в доме друга,

Полсчастья в доме у меня.

«Не для песен лебединых…»

Не для песен лебединых

Вылетают лебедята

Из-под белых крыл лебедки,

Не для песен лебединых.

Вылетают лебедята

В голубое поднебесье,

Чтоб окинуть землю разом

С голубых высот зенита.

Чтобы белыми крылами

Облаков коснуться белых

И под первыми лучами

Вместе с облаками вспыхнуть.

Чтобы девочка сказала

Маме, выйдя на порожек

Молодым холодным утром,

Обратив лицо к зениту:

— Мама, мама! Выйдь скорее!

За рекой, за облаками!

Полетели, улетели!

Машут белыми платками.

ОСЕННИЙ ЭТЮД

В моих лесах становится светлей,

Там тишина сейчас — всему согласье,

И тонкий лист, сорвавшийся с ветвей,

Летит к земле, почти огнеопасен.

Какая тишина! Как воздух чист!

Остановись и задержи дыханье!

За сто шагов увидишь полыханье:

В луче трепещет, бьется алый лист.

Летит, кружась в осенней