Медный Всадник. Поэмы - Александр Сергеевич Пушкин Страница 5

«Графе Нулине» и «Домике в Коломне» в центре внимания именно «низкая», «пошлая» действительность. Но ее презентация — не самоцель. Пушкин точно описывает помещичий быт и быт петербургского «нижнего среднего класса», но социальные аспекты этого быта — вне его интереса. Реальность становится предметом сложной литературной игры; более того, ее прозаичность оценивается с точки зрения высоких романтических стандартов и становится объектом романтической иронии. При этом на Пушкина влияют и традиции русского классицизма: образ Нулина, пустоголового светского хлыща, поверхностно хлебнувшего французской культуры, традиционен для русской сатиры XVIII — начала XIX века.

В «Медном всаднике» реалистическое описание жизни и психологии Евгения и наводнения контрастирует со смелыми метафорами и грандиозностью основного образа поэмы. В целом реализм зрелого Пушкина — важный элемент его поэтики, но называть Пушкина-поэта «реалистом» в том смысле, в каком мы употребляем это слово применительно к Некрасову или Толстому, все-таки трудно.

ПОЧЕМУ ГЕРОИ ПУШКИНА «РАЗОЧАРОВАНЫ»?

Мотив уныния, печали, вызванных прежде всего разлукой с возлюбленной и друзьями, — общее место предромантической и романтической лирики. В конце 1810-х годов ведущим жанром русской поэзии становится элегия, лирический герой которой не только лишен любви и дружбы, но и разочаровался в них, как и во всех радостях жизни. Типичный пример таких элегий — «Погасло дневное светило…» Пушкина (1820) или «Разуверение» Баратынского (1821). Образ мрачного, разочарованного в жизни, но именно этим привлекательного, сильного, харизматического героя был введен в массовое сознание поэмами Байрона, оказал влияние на целое поколение и еще больше усилил культ «разочарования». Резкой критике этот культ и сам жанр элегии подверг Вильгельм Кюхельбекер в статье «О направлении нашей поэзии, в особенности лирической, в последнее время» (1824):

Да не подумают… что не признаю ничего поэтического в сем сетовании об утрате лучшего времени жизни человеческой, юности, сулящей столько наслаждений, ласкающей душу столь сладкими надеждами. Одно, два стихотворения, ознаменованные притом печатью вдохновения, проистекшие от сей печали, должны возбудить живое сочувствие, особенно в юношах, ибо кто, молодой человек, не вспомнит, что при первом огорчении мысль о ранней кончине, о потере всех надежд представилась его душе, утешила и умилила его? Но что сказать о словесности, которая вся почти основана на сей одной мысли?

Для Пушкина характерно противопоставление пресыщенного и разочарованного героя, погруженного в уныние и хандру, и персонажа, полного свежих и сильных чувств (Пленник — горянка в «Кавказском пленнике», Алеко — Земфира, Онегин — Ленский, Онегин — Татьяна, графиня — Параша в «Домике в Коломне»). Используя романтический стереотип, он ставит его в новый контекст и переосмысляет. Особый подход к теме Пушкин демонстрирует в «Сцене из “Фауста”». Уныние и «скука» Фауста — результат не его личных разочарований, но проклятия, тяготеющего над человеческой природой, убожества и несовершенства человеческих чувств. Именно его обнажает беспощадный Мефистофель.

ПОЧЕМУ ПУБЛИКА «РАЗЛЮБИЛА» ПУШКИНА?

После бурного читательского успеха «Руслана и Людмилы», «Кавказского пленника» и «Бахчисарайского фонтана» наступило резкое охлаждение к Пушкину читателей и критики на рубеже 1820–1830-х годов. В определенной степени оно связано с разочарованием политической позицией Пушкина, его отказом от радикализма и «тираноборческих» мотивов. Но главным образом публику отталкивало усложнение структуры и идей пушкинских произведений, отсутствие центрального эффектного героя, простых и бурных «страстей», экзотики. Не следует забывать, что в результате социальных процессов 1820–1830-х годов читательский круг заметно расширился, в него пришли представители менее культурных слоев (мелкие чиновники, семинаристы, купцы и пр.), которые предъявляли к литературе более примитивные требования. Разочарование в Пушкине, неприятие «Полтавы» (а также «Бориса Годунова») сочетаются с бурным успехом авантюрно-сентиментального романа Булгарина «Иван Выжигин» и расцветом утрированного, экзальтированного романтизма в поэзии.

КАК ПУШКИН В ПОЭМАХ РАБОТАЕТ С РЕАЛЬНЫМ ИСТОРИЧЕСКИМ И ЭТНОГРАФИЧЕСКИМ МАТЕРИАЛОМ?

Примером такой работы может служить «Бахчисарайский фонтан». Фонтан был установлен в правление Крым-Гирея (1758–1764) у могилы одной из его жен, мусульманки (возможно, грузинского происхождения) Дилары Бекеч. Впоследствии он был перенесен во дворец. Легенда связала его с именем польки Марии Потоцкой, якобы бывшей наложницей хана. Пушкин во время посещения Бахчисарая в 1820 году уже знал легенду о памятнике. По собственному описанию Пушкина («Отрывок из письма к Д.»): «Вошед во дворец, увидел я испорченный фонтан; из заржавой железной трубки по каплям падала вода. Я обошел дворец с большой досадою на небрежение, в котором он истлевает, и на полуевропейские переделки некоторых комнат». В качестве приложения к поэме напечатан также фрагмент «Путешествия по Тавриде» Ивана Муравьева-Апостола, критически оценивающего легенду о польке-наложнице. Тем не менее Пушкин, демонстрируя читателю условность этой легенды, кладет ее в основу поэмы — причем (судя по упоминанию о «кознях Генуи лукавой») относит действие к XV–XVI векам (Бахчисарай основан в 1532 году). Имя хана Гирей — это просто название династии (точнее — Герай).

Фонтан слез. Бахчисарай{7} В то же время Пушкин исправляет свою грубую ошибку, допущенную вслед Байрону: в первоначальной редакции он называет евнухов «кизляры» («кизляр» — девушка, а евнух — «кизляр-баши», «начальник над девушками»).

В «Цыганах» поэтической вольностью является прежде всего описание цыган как «невинного» народа со свободными нравами, не знающего ревности и насилия.

Напротив, в «Полтаве» Пушкин настаивает на своей исторической точности и достоверности описанных событий. В частности, он пишет: «Мазепа действует в моей поэме точь-в-точь как и в истории, а речи его объясняют его исторический характер». При этом трактовка образа Мазепы может быть воспринята как субъективная; вопрос о мотивации гетмана сложен и неоднозначен. Кроме того, Пушкин допускает (возможно, по незнанию) фактические ошибки, влияющие на его концепцию. Сватовство Мазепы и побег к нему Матрены Кочубей (чье имя Пушкин «облагородил») относится к 1704 году. В том же году Матрена вернулась в родительский дом. Кочубей узнал о замыслах Мазепы позже, в 1706 году, и тогда же отправил первый (из трех) донос. У Пушкина Кочубей знает о мятежных намерениях гетмана, но доносит о них лишь тогда, когда Мазепа наносит ему личную обиду.

Наконец, в «Медном всаднике» Пушкин стремится к максимальной достоверности и точности в описании наводнения, снабжая «петербургскую повесть» подробнейшим фактическим комментарием и критикуя Мицкевича за вольность его описаний в «Олешкевиче» (это стихотворение он притом называет одним из лучших у польского поэта).

ПУШКИН — «ПЕВЕЦ ИМПЕРИИ И СВОБОДЫ»? КАК ЭТО СОЧЕТАЕТСЯ В ПОЭМАХ?

Формула «певец Империи и свободы» принадлежит историку и философу Георгию Федотову. «Певцом свободы» Пушкина считают прежде всего в