Поэзия перевода. Избранные переводы Ханоха Дашевского - Коллектив авторов Страница 4

Что мне ещё сказать – ведь я седею,

Промчались годы, сгинули в тумане.

Бездомный странник и нагая плоть я.

И не мудрец, хоть знанием владею.

И если бы умнее был я ране,

То не носил бы в старости лохмотья!

Иммануэль Франсис (Франчес)

1618, Мантуя (Италия) – 1703 (?), Ливорно

«Не только жажда ласк и грусть томленья…»

Не только жажда ласк и грусть томленья

Таятся в чёрных косах этой лани! —

Там скрыта волчья яма, там в капкане

Напрасно ждут влюблённые спасенья.

И снег её груди, и жар горенья

Смешали вместе в белом урагане

Мороз и зной – и разожгли в тумане

Огонь, палящий всех без снисхожденья!

Из глаз её невидимой стрелою

Сердца пронзает страсть, как враг из лука,

И стягивает каждое петлёю.

И потому, друзья, вот вам наука:

Не устремляйтесь за её косою —

Там ждёт вас плен, там поджидает мука.

«Не потому, газель, что красоты…»

Не потому, газель, что красоты

Твоих ланит не превзойти другим,

Не потому, что обликом своим

Ты совершенство в мире суеты.

Не потому люблю тебя, что ты

Полна очарованьем молодым.

Натянет время лук, и перед ним

Поблекнут твои нежные черты.

Но потому, о лилия долин,

Что сердцем крепче связан я с тобой,

Чем свадебный связал нас балдахин!

Так пусть же облик вечно юный твой

Меня сопровождает до седин,

И в мир грядущий перейдёт со мной!

Душа и плоть

Когда в лучах зари встречаю Хану,

Когда Наоми вижу в час заката —

Душа моя то пламенем объята,

То кровью истекает, словно рана!

Душа и плоть в разладе постоянно:

Расстаться с Ханой – мука и утрата.

А страсть к Наоми – горькая расплата,

Ибо не вырвать сердце из капкана!

И так же, как наждачный камень точит

Железный лемех, искры высекая,

Так страсть одна, с другой сойдясь, клокочет.

Суди же, Бог, меня: или влагая

Второе сердце в грудь, где боль рокочет —

Или одно на части разбивая!

Эфраим Луццатто

1729, Сан Даниэли дель Фриули (Италия) – 1792, Лозанна

«Краса подруг ты, Хана! Воплощенье…»

Краса подруг ты, Хана! Воплощенье

Всех девичьих достоинств! Видит каждый:

Созрела ты для ласк любви, и жажды

Родник твой обещает утоленье.

Лук красоты ты держишь в натяженье.

В глазах – колчаны стрел! Стреляй однажды!

Спрячь под вуаль лицо, не целься дважды!

Ведь на тебя смотреть – изнеможенье.

Ты мне в одно мгновение раскрыла

Великолепье, негу, блеск и чудо,

И обрекла на страсть и покорила.

Ты взглядом искры высекаешь всюду.

И там, где искры света ты дарила —

Огонь любви начнёт пылать оттуда!

Кто я и откуда

Страна моя[12], чей облик, отражённый

Навеки в сердце, сразу узнаваем!

Дом, на холме просторном укреплённый!

Семья моя – Луццатто, я – Эфраим.

Там я в саду бродил, заворожённый

Журчаньем родника и птичьим гаем.

Там, с уст слетая, в сумерки вплетённый,

Напев любви звучал, незабываем.

И это правда, что печатью детства,

Печатью ранних дней мой дух отмечен.

Нет зависти, нет гнева – я беспечен.

Быть бедным не боюсь, не жду наследства.

Смотрю на мир неомрачённым взглядом,

И нет людей, меня счастливей, рядом.

Исаак Луццатто

1730, Сан Даниэли дель Фриули – 1803, Триест

«Весь облик твой, такой прекрасный, множит…»

Весь облик твой, такой прекрасный, множит

Хор восхвалений в мире неизменно.

И если даже слух твой изнеможет

От гимнов этих – им не будет тлена.

Блеск глаз твоих чьё сердце не встревожит?

И даже гнев их красит непременно.

Жемчужный ряд зубов твоих поможет

Твоим чертам светиться вдохновенно.

Я красоту твою не умаляю,

И не найдя в тебе следов изъяна,

В изнеможенье взор свой опускаю.

Перед тобой немеют постоянно

Уста мои, но в сердце повторяю:

Из всех красавиц только ты желанна.

«Уж лучше смерть и вечная разлука…»

Уж лучше смерть и вечная разлука,

Чем жить в оковах, по тебе страдая!

О, лань восхода[13]! В сердце боль без края,

И бледность черт моих тому порука.

Уж лучше гибель, ибо страсти мука

В моей гнездится плоти, дух терзая.

Не жду пощады, об одном мечтая:

В тиши лежать, без мысли и без звука.

Чем, скорбный путь пройдя до половины,

Перед твоим напрасно вянуть ликом,

Уж лучше сразу встретить день кончины.

Ибо очаг без дров золою тлеет,

Лев, дичь не чуя, лес не будит рыком,

И без дождя речной поток мелеет.

Шмуэль-Давид Луццатто

1800, Триест – 1865, Падуя

«Правда, моя госпожа и подруга…»

Правда, моя госпожа и подруга!

Тебе, дочь Неба, не изменяя,

Я стены воздвиг, тебя охраняя,

В руках моих – меч, на груди – кольчуга.

Презревшим правду шлю без испуга

На битву