Илья Британ - Богу Страница 21

«Я лежу на дне колодца…»

Я лежу на дне колодца;Тихо шепчет мне вода:«То, что было, не вернётся,Не вернётся никогда».

Глухо шепчет злая тина:«Не вернёшь его назад,Впрочем, право, всё едино:Сам, голубчик, виноват».

Мерно шепчет сердце то же.Жить как прежде? — как начать!Не могу я… Боже, Боже, —О, вели им замолчать!

Мёртвый спит, и он проснётся,Чтоб изведать только ад…Я лежу на дне колодца:«Сам, голубчик, виноват!

«Сегодня снова жизнь предстала…»

Сегодня снова жизнь предстала:Душа моя пробуждена,И вновь из нового бокалаЯ выпил нового вина.

Тоска железная сгорела,Исчез сомнений жуткий дым,До старых призраков нет дела:Я вновь люблю и вновь любим…

Сегодня снова близок к цели,И в сердце, только что немом,Желанья новые запели,И грянул новой бури гром.

Я стану весело бродяжить,Внимая смеху детворы:Опять деревня, горка, нажитьИ в далях новые миры…

Сегодня снова храм воздвижен,И Бог со мной заговорилСредь дол, лесов, полей и хижин,Меж туч и пламенных светил.

Я бедным вес до нитки роздал,При мне лишь посох да сума;Опять я — призванный апостолЗа пеньем нового псалма…

Ах, нет! Давно конец забавам:Всё — сон приснившийся рабу!На мне давно истлевший саван,И я давным-давно — в гробу…

Пускай другие будут в храме:Для них и жизнь, и песнь, и гром,А мне в моей проклятой яме —Лишь злая память о былом!

«Целую хладное стекло…»

Целую хладное стеклоЛюбимого портрета:Его мне время сберегло,Тебя отнявши где-то.

Печаль прозрачного стеклаНе внемлет поцелую,И в сердце мертвенная мглаТомит любовь больную.

Но ты безмолвна под стеклом,Как прежде ты молчала,Когда, забывши о былом,Портрет без слов отдала.

Прильнув к бесстрастному стеклу,Не в силах разгадать я,Зачем любовь стремится к злу,И смерть несут объятья?

Следы тускнеют на стеклеЛюбимого портрета. —Когда я буду на столе,Верни лобзанье это!

«Я гадал тебе, тихая, скорбная, милая…»

Я гадал тебе, тихая, скорбная, милая,И сказал я тебе: «Не спеши, —Всё придёт, как назначено высшею силою:Смерти нет для небесной души.

Отгони ты сомнение, — грех оно, яд оно;Эти мысли, печали, — как лёд,И любовь благодатная струйками ладанаВ твое грустное сердце сойдёт.

Что такое минувшее! — розовой почкоюВ нём таятся грядущие дни.Все минуты не кажутся ль этой цепочкою,Что змеится на шее? — Взгляни:

Эти звенья холодные крепко так спаяны:Что их держит, чья страшная власть?Кто-то нами невидимый тронет нечаянно,И дождём они могут упасть!» —

Я гадал тебе, тихая, скорбная, милая,Обо всём… обо всём… обо всём,И мечта молодая, любовь легкокрылаяЗагорались во взоре твоём.

Но случилось вдруг то, что сказал я заранее,Ничего, ничего не тая:Точно волею Рока, что слышит гадания,Разорвалась цепочка-змея.

И звено за звеном, как былые мгновения,Покатились, не знаю куда;И казалось, что видел угасшие тени я,Будто в час рокового Суда…

Ты от ужаса вскрикнула: «Всё уж потеряно!» —Я упрямо и твердо сказал:«О, живи, моя сильная, ярко, уверенно:Бог устами моими гадал!»

«Блуждал я, не зная путей…»

Блуждал я, не зная путей;Хранил меня ласково Бог;Открыты мне души людей,Я к миру земному не строг.

Знакомы мне зори начал,И ведомы бури концов:Я долго и жутко молчал,Горя от несказанных слов.

Ты вспомни меня как-нибудь,Как, тихо по миру бредя,Я сердце твое отомкнутьСумел, дорогое дитя.

Для счастья мне не дано сил:Плачу за обманы и зло. —А как бы тебя я любил!А как бы нам было светло!

Обломки былого свежи.Всё прожито, знаю я сам:Прошедшего нет для души,Грядущего нет мертвецам…

А надо и жить, и расти,И надо любить всех людей…Отец мой небесный, простиБезумие грешных путей!

Слаба наша знойная плоть,Бессилен тоскующий дух,Но к нашей молитве ГосподьНе будет, не может быть глух.

«Я жил. Я умер. Я воскрес…»

Я жил. Я умер. Я воскрес. —И в бурю жизни брошен сноваДля мук, для песен, для чудес,И не хочу пути иного.

Опять! земная боль — всё та ж,Мечты вне времени знакомы:Тоска, печаль, любовь, миражИ жажда верить по-другому.

Эй, раб! что было, повтори,Как будто горе будет реже:Без снов, без счастья, без зари,А раны в сердце те же, те же!

Свой круг, так надо, я замкну:О, как мне в нём темно и тесно…Итак, — в загробную страну! —Живу. Умру. И вновь воскресну!

«Своеобразна жизнь! И яркой панорамой…»

Своеобразна жизнь! И яркой панорамойМелькает день за днём в лукавой пестроте;Напрасно жалкий ум, холодный и упрямый,Желает всё познать, доступное мечте…

Моя любовь была то радостным гротеском,То вдруг вставал её кошмарный силуэт;То ослепленный вдруг ее безумным блескомТерял я разом всё, то сразу меркнул свет.

Мне помнится, как ты Дианой в строгом стилеМой путь пересекла, метнув в меня стрелой:О, как за то потом мы горько заплатилиРазлукой навсегда и ненавистью злой!..

Своеобразна жизнь! Еще одна страница,И кончена она, и Смерть захлопнет том…О, праведный Господь, не дай мне вновь родиться,Прими меня навек в лазурный отчий дом!

«Казалось нам, что только двое…»

Казалось нам, что только двоеВсего нас было на земле,А небо чёрное и злоеКривлялось хохотом во мгле.

Ты так мучительно молчала,Что мне хотелось умереть.И без конца, и без началаПечаль плела над нами сеть.

И холод ужаса больногоСковал мне бледные уста:Земля ждала, казалось, словаИ потому была пуста.

Луна и звёзды все погасли,И Время стёрлось, без следа;Душа скорбела: не сейчас лиНачало Страшного Суда!

Не будет больше светлых песен,Не будет больше светлых слов,И мир немой тосклив и тесенДля двух забытых мертвецов!..

«Давно у Господа в долгу…»

Давно у Господа в долгу,И дни мои — в кредит.Никак понять я не могу,Что жизнь ещё сулит.

То будто завтра новый томДуша моя начнёт,То всё давным-давно в былом,И близок Смерти гнёт.

То шлю себе за всё упрёк,То с верой в даль гляжу;То весел я, как мотылёк,То тенью вдруг брожу.

Ах, кто я? — схимник иль поэт?Не знаю… Что за жуть? —Возьму ли чёрный пистолет,Иль крест и — снова в путь?

В каком-то дьявольском кругуСудьба моя горит…Живу у Господа в долгу,И дни мои — в кредит!

«Плач и смех; восторг и стоны…»

Плач и смех; восторг и стоны;Шепот сердца, шум речей;Звон укатившейся короны;Лязг изношенных мечей;Песни, вздохи, гул органа,Клич пророка, зов купца;Буйный топот балаганаБез начала, без конца…В этом дьявольском концертеМысли, звуки, люди лгут;Верен только голос Смерти,Правда — только Божий Суд…

«Не знаю, как мне быть…»