Михаил Херасков - Собрание сочинений Страница 105

Коранс

       Не можно вобразить, Коранс колико беден!       Я вреден и тебе, и сам себе я вреден:       Тебе — что склонностью твоею душу льщу,       Себе — что той, кто мир оставила, дышу.       На что тебе, на что, последуя закону,       Противу нежностей брать Бога в оборону?       Как должно свой закон нам свято наблюдать,       И клятвы должно нам за свято почитать.

Занета

       Возьми со мной, возьми, Коранс, одну дорогу:       Остави суеты и обратися к Богу;       Единое сие осталось средство нам —       Взнестись на небеса и съединиться там.

Коранс

       Не можно мне принять намеренья такого,       Доколе на земли не совершу земного.       Не с тем произведен на свете человек,       Чтоб он безвременно отселе в вечность тек;       Упорным чувствиям души своей казаться —       То благодатию господнею гнушаться;       Не можно меньше жизнь иль доле нам иметь,       Бог час назначил нам родиться и умреть;       Он должность нашу нам на свете предуставил,       А склонность наших душ на волю нам оставил;       Но только он того не требует от всех,       Чтоб жить между людьми мы ставили за грех.       На что ж-иль нет людей порочней нас во свете?       Нам света убегать в цветущем жизни лете?       Довольно в свете средств возможно обрести,       Не покидая мир, себя грехов спасти.

Занета

       Тех прелести уже земные не пленяют,       Которы чистоту небес пресветлых знают;       Кто видит райские сияющи врата,       Тому противна вся земная суета;       Всходящим святости отселе на степени       Не внятны грешников ни слабости, ни пени.

Коранс

       Что ты о святости, Занета, говоришь,       Ты, оным льстя себя, сугубее грешишь;       Кто упованием излишним дух прельщает,       То грех, который нам Всевышний не прощает.

Занета

       Кто сердцем и душей очищен перед ним,       То грех отчаяться тому быть вместе с ним.

Коранс

       Нередко и порок мы чтим за добродетель,       Но таинству сердец Всевышний сам свидетель.

Занета

       Все тайны Господу и дух мой посвящен.

Коранс

       Один лишь я тобой был в те часы забвен,       Когда себя пред ним хотела ты оправить;       То ль средство избрала любовника оставить?

Занета

       Я вижу, что в своих ты заблужденьях тверд.

Коранс

       Я вижу, что твой дух жесток, немилосерд.       Постой, не уходи, останься ты со мною!

Занета

       Беседовать с тобой мне Бог почтет виною.       Стыжусь, здесь мешкая, начавшегося дня,       Чтоб солнце не нашло с Корансом и меня;       Прости, прости, Коранс! тебя я не забуду,       Молиться о тебе бесперестанно буду.       В церквах, в позорищах, в трудах, наедине.

Коранс

       Недолго будешь ты молиться обо мне;       В позор любви твоей начну искать случаю,       Мучения свои и жизнь свою скончаю.       Когда лишаюся Занетиной красы,       В плачевны пременя сладчайшие часы,       Уж не осталося ничем мне в жизни льститься;       С тобой и с жизнию решусь навек проститься.

Занета

       Такое мнение есть действо суеты,       Прости, и уповай на Бога больше ты!

(Уходит.)

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТИЕ

Коранс

(один)

       Неверная бежит, речей моих не внемлет       И веселится тем, что жизнь мою отъемлет.       Стыдись ты слабости своей, Коранс, стыдись!       И к прежней славе ты от страсти возвратись.       Возьми оружием своим ее свирепость       И победи любовь, прияв душевну крепость!       Но сыщешь ли, Коранс, толико сил в крови?       Ах! нет, я чувствую, что слаб против любви!       Любовь! когда в тебе сердцам мала удача,       Ты есть источница мучения и плача;       В успехах ты своих сердцам есть благодать,       Житейских плод утех и всех веселий мать;       Нет в свете сем тебя приятней и горчае.       Я в первом и в другом познал тебя случае:       Любил, любимым был — и должен не любить.

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Коранс и офицер с стражею

Офицер

       Здесь точно надлежит какой измене быть!       Кто право дал тебе такого своевольства,       В полночный час ходить в окрестностях посольства?       Одни разбойники в такой лишь ходят час.

Коранс

       Я за разбойников могу считать и вас;       Не знаете, кому так дерзко говорите.       Сокройтесь и себе подобных вы ищите!

Офицер

       Кто б ни был, должен ты вину свою сказать.

Коранс

       Не вам таких людей сердечны тайны знать!

Офицер

       Темница умыслы злодейские докажет.

Коранс

(нападая на караул с кинжалом)

       Что не разбойник я, то сей кинжал вам скажет:       Примите дерзости своей достойну месть!..

Выхватывают кинжал его.

Офицер

       Теперь ты доказал свою нам явно честь!       Кто обличается в делах своих безвинно,       Тот не поступит так злодейски и бесчинно.

Коранс

       Вы можете давать сии мне имена,       Когда моя рука кинжала лишена;       Однако не страшусь за смелость вашей мести,       С кинжалом вы моей отнять бессильны чести.

Офицер

       Не слушаю теперь твоих я больше слов,       Поди! кажися храбр под тягостью оков,       Ты вреден обществу!..

Коранс

                                              Я вреден, в том признаюсь,       Однако я угроз твоих не опасаюсь;       Не ты отъемлешь мой несчастливый живот,       Но кем несчастлив я, его отъемлет тот;       Коль должно умереть, с охотой умираю;       Теряя жизнь свою, я чести не теряю.

Офицер

       Как ты злодействовал, тому свидетель я;       А винен ты иль нет, народ тебе судья.

…смерть монашеску… — Принятие пострига символизирует смерть для мира.

Упорным чувствиям души своей казаться… — сопротивляться своим чувствам.

Источница — слово, образованное Херасковым.

ДЕЙСТВИЕ II

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Мирози и Офицер караульный

Мирози

       Так можешь на него довод представить ясный,       Что граду он злодей и человек опасный?       Какое подал он сомненье о себе,       В измене обличен, в убийстве иль в татьбе?

Офицер

       Отечеству служил до старости я честно,       Как правду наблюдал, тебе сие известно;       Злодея укрывать ни в брате не могу,       А на безвинного напрасно не солгу;       Вот кая злость его неволю заслужила:       Когда народ утих и полночь наступила,       Последуя во всем приказу твоему,       Я с стражею ходил по городу сему;       Согласно было всё со тихостью ночною,       Весь город услажден был общей тишиною,       Как вдруг услышали мы некий шум вдали,       Сомненья стражи всей туда нас привели;       Приближась, видим мы под здешними стенами       Идуща в дом послов пойманного нами;       И как о имени его спросить хотел,       В ответ он вдруг на нас с кинжалом налетел;       На стражу, на меня он в ярости метался,       Но выхвачен кинжал, наш враг в плену остался;       И как я раз еще о деле вопросил,       Ругательны слова он мне произносил;       Потом признался сам, что вреден он народу.

Мирози