Современная польская пьеса - Ежи Шанявский Страница 80

М а т ы л ь д а. Дорогой дядюшка! (Взбегает на лестницу.)

Сверху на Сымеона сыплется град пузырей.

С ы м е о н (распростер руки). Так?

М а т ы л ь д а (хохочет). Шире, шире! Вот так!

С ы м е о н. Так?

М а т ы л ь д а. Сильней! Сильней! (Смеется, сбегая вниз, танцует. Она резвится, как маленькая девочка.)

С ы м е о н. А теперь тебе пора чего-нибудь попить.

М а т ы л ь д а (вдруг стала упрямой, капризной, враждебной). Не буду пить молока с медом!

С ы м е о н. Матыльда!

М а т ы л ь д а. Ты вечно заставлял меня пить молоко с медом. Не буду пить! Отравлю твою корову!

С ы м е о н (от души смеется). Матыльда! Чем провинилась перед тобой эта бедная тварь? (Меняет интонацию.) Неразумная тварь. Но добрая.

М а т ы л ь д а. Добрая, не добрая — отравлю! Вот увидите, дядюшка.

С ы м е о н. Дитя мое, ничего я не увижу. Сегодня не буду тебя поить молоком.

М а т ы л ь д а. Правда?

С ы м е о н. Воистину — замучил я тебя этим молоком. Ты мне все время казалась ребенком — безоружным, отданным под мою опеку,— ребенком, которого надо поить и кормить… Сегодня я понял, что ты уже можешь… (ищет слово) поить и кормить других. Плоды созревают и под сенью монастырских стен.

М а т ы л ь д а (ласковей). Я вам, дядюшка, веревку завяжу. (Завязывает.) Красивей будет.

С ы м е о н. С этого дня твоей жажде не будет мешать жажда другого.

М а т ы л ь д а. Любимый дядюшка!

С ы м е о н. Твоему голоду — голод другого. Старика (смотрится в зеркало), поседевшего от мирских забот.

М а т ы л ь д а. Мы тебя перекрасим, дядюшка. Сыльверьюш умеет.

С ы м е о н. Так что пей, чего душа желает.

М а т ы л ь д а. Правда?

С ы м е о н. Бывало, язык мой ошибался, но ни разу его не осквернила ложь.

М а т ы л ь д а. До чего же хочется пить!

С ы м е о н. Так пей же, дитя мое.

М а т ы л ь д а. Дядюшка — вина!

С ы м е о н. Пей вино, дитя мое. Видишь, я знал, что тебе захочется вина. Я велел доставить сюда половину монастырских погребов. (Отдергивает занавеси над полками.) Столетние бочонки. Со столетним вином. С сухим и настоенным. В твою честь. Какого тебе подать?

М а т ы л ь д а. Каждого! По очереди. (Пляшет от радости.)

С ы м е о н (берет бочонок и наливает в кубок вина). Сегодня тебе следовало бы выпить вот этого. Чистый рубин! У монастырского ключника оно записано как «Огонь любви». Это вино пила в свою грешную брачную ночь прекрасная Элоиза[31]. Говорят, в нем горит ее кровь. Кровь Элоизы.

М а т ы л ь д а. Фи! Наложница кастрата! Не буду его пить. (Выливает вино, смеется.) Выливаю.

С ы м е о н. Выливаем! (Выливает остатки вина, радуется.) О прекрасная! О праведная! Зачем нам пить вино девки, принадлежавшей тому, что пытался разумом постичь тайны святых догм, пока господь не образумил его рукой Фульберта?

М а т ы л ь д а. У вас, дядюшка, тоже, наверно, руки чешутся?

С ы м е о н. О голубица с острым клювом! О роза с невинными шипами! Во мне переплелось зло с добром, в руке я держал и меч и крест, но догмы свои господь пусть защищает собственной дланью, не моей.

М а т ы л ь д а. Я вас, дядюшка, никогда таким не видела.

С ы м е о н. Ты тоже никогда не была так прекрасна, Матыльда! Вина! Sursum corda![32] Взгляни, Матыльда! (Наливает в кубок вино.) Какого цвета это вино?

М а т ы л ь д а. Желтого.

С ы м е о н. Всмотрись как следует. Не двигайся.

М а т ы л ь д а. Золотого.

С ы м е о н. Молодец! Золотого! Больше тебе скажу — это само золото. А знаешь, откуда это золото? Из перстня Лотара. Он бросил его в вино Брунгильды[33], дабы взять эту бунтарку на своем ложе. Но быстрей растворилось в вине золото, чем Лотар — в прелестях Брунгильды. Игра не стоила свеч. Лотар за это поплатился любовью, а Брунгильда — жизнью. Приложи ухо к кубку.

Матыльда не решается.

С ы м е о н. Смелей, смелей!

Матыльда прикладывает ухо к кубку.

Не слышишь ли далеких звуков?

М а т ы л ь д а. Как будто… как будто…

С ы м е о н. Ухо твое стало золотым от сияния вина. Слушай… слушай… (Хочет поцеловать Матыльду в волосы, но не решается.)

М а т ы л ь д а. Как бы цокот.

С ы м е о н. У тебя чудесное, ангельское ухо. (Снова тянется губами к волосам Матыльды и отшатывается.) Такие уши… слышат все звуки мира. Да, это топот коней Лотара. Вслушайся ты еще внимательней, до твоего слуха донесся бы крик Лотара: «Привязать ее к конскому хвосту и волочить, пока не испустит дух! Эту прекрасную блудницу! Которую я ангелом считал!» (Кричит.) К хвосту!

М а т ы л ь д а. Ой, дядюшка, вы снова вообразили себя капелланом.

С ы м е о н. Пей это вино, Матыльда, пей! В этом столетнем бочонке — вино Лотара. Пока живет на свете золотистое вино, в нем будет слышен топот коней побежденного победителя, его крик, властвующий над чужой жизнью, и молчание побеждающей и побежденной, пережившее собственную смерть. Бесовка! Пей!

М а т ы л ь д а. Не буду пить позолоченной бурды! Лотар был грязный, грязный! Наверняка не вымыл этих перстней, перед тем как бросить в вино. От них несло потом. Все мужчины грязные. Кроме Сыльверьюша. И вас, дядя. Только помойте себе ручки этим вином, дядюшка. Позолотим ручки! Я лью! (Выливает вино на руки Сымеона.)

С ы м е о н (ошеломлен, но потом принимается смеяться). Выливаем. (Выливает остатки вина.) О ласка с коготками, о ящерица остроязыкая! Чудо чистоты… Кому охота пачкать нутро золотом Лотара…

М а т ы л ь д а. Долой Лотара! (Опрокидывает бочонки.)

С ы м е о н (жалея разлитое вино). Долой… долой…

М а т ы л ь д а. Долой Фульберта! (Опрокидывает бочонки.)

С ы м е о н. Долой.

М а т ы л ь д а. Долой все, что утоплено и растворено в этом вине, и то, что утонет и растворится. (Опрокидывает все бочонки.) Долой!

С ы м е о н. Долой.

М а т ы л ь д а. Во славу бо…

С ы м е о н. Божью!

М а т ы л ь д а. Бонифацы и Барнабы. (Хватает кувшин Барнабы, стоящий поодаль.)

С ы м е о н. Во славу этих висельников?

М а т ы л ь д а. Этих висельников. Пью из их кувшина. Их вино. Кислое.

Вдалеке кто-то стонет.

С ы м е о н (встревожен). Откуда тут кувшин этих мошенников? Достанется им две недели покаянных псалмов!

М а т ы л ь д а. Я его украла. Так хотела попробовать, что же они украдкой пьют. (Пьет, давится.) Они пьют только украдкой. (Пьет.) Вы тоже, дядюшка, напейтесь украдкой.

Сымеон пьет. Пьет Матыльда.

С ы м е о н. Дорогое дитя…

М а т ы л ь д а. Я больше не дитя! Сами это мне говорили! Говорили?

С ы м е о н. Говорил.

М а т ы л ь д а. Я вас, дядюшка, никак, ну никак не пойму. (Пьет.) Не буду пить из соски. Буду пить большущими глотками. (Пьет.) У вас на коленях, дядюшка. (Садится к нему на колени и пьет.)

Снова раздается таинственный стон.

С ы м е о н (встревожен). Vivere!

М а т ы л ь д а. Bibere!

С ы м е о н (пьет). Bibere!

М а т ы л ь д а. Завяжите мне туфельки, дядюшка.

С ы м е о н. Сгинь, сатана…

М а т ы л ь д а. Быстро! Не умеете завязывать узелки, дядюшка?

С ы м е о н (завязывает трясущимися руками). «Sed libera nos a malo…»[34].

М а т ы л ь д а. Вот так. А теперь, дядюшка, развяжите и снимите мне туфельки. Посмотрю, как вам сегодня это удастся!

С ы м е о н. Матыльда!

М а т ы л ь д а. Вы всегда меня разували, дядюшка.

С ы м е о н. Et ne nos inducas in tentationem…[35] Ты была ребенком.

М а т ы л ь д а. Не стойте над душой, дядюшка.

Сымеон снимает туфельки.

Вот так.