Современная польская пьеса - Ежи Шанявский Страница 69

Г р а ф (тихо). Где моя жена?

В этот момент зал освещает близкий взрыв, и он замечает  г р а ф и н ю - ж е н у, стоящую у двери.

Ты не слышала, что я тебя зову?

Г р а ф и н я - ж е н а. Ты звал Жозуэ. (Медленно подходит к графу.) Мы должны спуститься в подвал. Здесь мы все погибнем… Теперь я в этом уже не заинтересована.

Г р а ф. И ты уже не кладешь меня в серебряный гроб с подвязанной черным платком челюстью?..

Ч е л о в е к (который в течение всего этого эпизода забавлялся шахматами). Советую вам спуститься в подвал. Ведь вы же бойтесь… И жена ваша боится за вас. Второе даже, наверно, важнее. (Смеется, откидывая голову, словно одурманенный дуновением весны.) О, какое у вас веселое поражение. Вы даже пытаетесь танцевать, да еще с каким упорством… Ну, спускайтесь же в свой подвал, только не забудьте взяться за руки…

Г р а ф и н я - п р и ж и в а л к а (с испуганным удивлением). Я?

Г р а ф и н я - ж е н а. Ты надеялась от нас отделаться?

Г р а ф и н я - п р и ж и в а л к а. Но я?..

Г р а ф (неожиданно официально). В подвал спустятся только женщины. Этот дворец стоит уже двести лет, и еще ни один мужчина не спускался в подвал, разве лишь за вином. Это не кривлянье, мой дорогой человек. (Графине-приживалке, указывая на графиню-жену.) Позаботься о ней…

Г р а ф и н я - п р и ж и в а л к а (с яростью отбрасывая бинты). Я стану скрываться? Как бы не так! Значит, именно меня вы хотите спрятать? Это я-то должна прятаться? Я в этом доме была лишь приживалкой… (Человеку.) Разве вы не понимаете этого слова?

Г р а ф. Забирай мою жену, и обе спускайтесь в подвал.

Г р а ф и н я - п р и ж и в а л к а (с нарастающей яростью). Я готовлю бинты… И скоро буду нужна здесь. Пока вы все тут устраивали свои грязные дела, я одна старалась быть полезной. (Оборачивается к графине-жене.) Пусть она спускается. Красивой никогда она не была — но все еще молода. (Со злым смехом.) Может, кто-нибудь и прельстится ею? Ее холодным животом и ледяными руками… Она всю жизнь должна сидеть в подвале. Женщина, которую не тронул ни один мужчина, графиня, которую нужно было скрывать от настоящей аристократии, мещанка, которая не умеет даже сварить суп… О, такую как раз и следует спрятать… Она слишком драгоценна, чтобы встретиться лицом к лицу с людьми. А я?.. Я готовлю бинты… Я могу пригодиться. (Человеку.) Я могу. Я могу перевязать раненых, могу приготовить обед, наколоть дров, могу устроить здесь казармы… Наверно, будет много раненых. Будут убитые… Я умею молиться.

Г р а ф и н я - ж е н а. Ты всегда умела попрошайничать.

Г р а ф и н я - п р и ж и в а л к а. Мы обе были попрошайками. Только у меня всегда хватало смелости быть искренней.

Г р а ф (глядя на человека). Она просила?

Ч е л о в е к (встает из-за шахматного столика, подходит к окну, возвращается). Вы должны спуститься в подвал. Фронт все ближе и ближе…

Г р а ф. Я спрашиваю тебя, просила ли о чем-нибудь моя жена? Только это ты должен мне сказать. Ты обязан…

Ч е л о в е к. Я обязан облегчить тебе смерть? Обязан помочь тебе окончательно замарать все, с чем ты вынужден проститься? Никогда я не верил в ангелов, и вот пожалуйста, они существуют… Приживалка сказала тебе правду: ты стараешься быть светлым, лучезарным, чистым, но для этого ты создаешь вокруг себя лужи грязи. Правда, это не твой личный секрет — это секрет твоей крови, твоего класса — всех вас. Ты не забывай, что я твой враг. И хотя бы именно поэтому ты должен спрятаться в подвале… У тебя все меньше времени.

Г р а ф (холодно, с неожиданной настойчивостью). Ты должен ответить мне на вопрос. Я хочу знать, просила ли моя жена у тебя что-нибудь?

Ч е л о в е к (со злостью). Ладно. Отвечу. Просила…

Г р а ф. Можешь меня не щадить. Просила ласки, да?

Ч е л о в е к. Просила твоей смерти.

Г р а ф (с облегчением вытирает лоб). Просто смешно, я совершенно не владею своими нервами. (Графине-жене.) Извини, моя дорогая. Мне очень хотелось, чтобы мы ушли с достоинством.

Г р а ф и н я - ж е н а. Но я не хочу уходить!.. Я хочу, чтобы мы спустились в подвал. Все… (Глядя на человека.) Он — тоже. Разве вы не слышите, что за окнами свистят пули? Вы ведете себя как сумасшедшие. Достаточно одной очереди, чтобы ваши поражения и победы потеряли всякий смысл. Я хочу, чтобы никто не умер. Говорю вам, мне так хочется…

Ч е л о в е к (глядя на нее испытующим взглядом). Вам так хочется?..

Г р а ф и н я - ж е н а (прислушиваясь). Слышите?

Г р а ф. Что?

Все застывают в молчании. За окном слышен шум автомобиля, хлопанье дверцы, окрики на немецком языке.

Г р а ф и н я - ж е н а. Это еще немцы. (Подскакивает к человеку.) Ты должен спрятаться. Если они тебя сейчас увидят… Надо переждать час… (Лихорадочно.) Еще только час…

Неожиданно взрывная волна неподалеку разорвавшегося снаряда гасит свечи. Видна лишь керосиновая лампа в руках графини-приживалки. Лампа медленно перемещается по сцене. Шаги разбегающихся людей. Через минуту наступает полная темнота, прерываемая чьим-то тяжелым дыханием. Треск ломающихся спичек, наконец загорается свеча. Это одинокий граф пытается зажечь свет. Он весь в пыли, с трудом владеет собой. Медленно озирается и неожиданно за свечой замечает стоящих у входной двери  г е с т а п о в ц е в  и  л а к е я. Немцы, невзирая на свечу, не потушили карманных фонарей, которыми освещают лицо графа. Лакей стоит за ними в дорожном пальто, с опущенной головой. Граф выпрямляется при виде неожиданных гостей, на лице у него нечто вроде облегчения, он быстро скрывает это под обычной для него иронической маской и педантично отряхивает пыль с лацкана сюртука.

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц (лакею). Это тот?

Л а к е й. Нет. Это наш граф.

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц. Граф? У поляков были когда-нибудь графы? (Резко, графу.) Где ты его прячешь?

Граф молчит.

Л а к е й (осторожно). Пан граф не привык, чтобы к нему обращались на «ты».

В т о р о й  г е с т а п о в е ц (грубо пиная лакея). Ты… прислужник.

Граф тихо смеется.

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц. Где вы прячете этого коммуниста? Давай побыстрее, у нас не слишком много времени.

Г р а ф. Знаю.

Первый гестаповец стремительно подходит к графу, намереваясь его ударить.

Л а к е й (кричит). Пан штурмбанфюрер!

Второй гестаповец зажимает ему рот рукой в кожаной перчатке.

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц (опускает руку). Ну?

Г р а ф. Я не понимаю вас. Догадываюсь, что вас привел мой лакей, но я его за вами не посылал. А личные дела моего лакея меня абсолютно не интересуют…

В т о р о й  г е с т а п о в е ц (подходит к графу, словно загипнотизированный). Что он? Сошел с ума?

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц (со злостью). Тихо, Клаус. (Графу.) В вашем доме прячется большевик. Вы знаете что-нибудь об этом?

Г р а ф. Если прячется, то это дело большевиков и ваше.

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц (кричит). Вы его прячете?..

Г р а ф. Я? Я — землевладелец, польский аристократ. Меня ждет то же, что и вас. Вы меня понимаете?

В т о р о й  г е с т а п о в е ц (подходя вплотную к графу). Мы можем расстрелять…

Г р а ф. Удрал!

П е р в ы й  г е с т а п о в е ц. Когда?