Диалоги - Диас Назихович Валеев Страница 18

Болваны! Выжили из ума!.. Ведь есть же какие-то тайны, профессиональные тайны политического сыска! Есть техника полицейского дела!.. Что я могу с таким количеством людей? Нужно революцию делать прежде всего в департаменте полиции! Тогда не будет революции в России! Он прав, этот Смелянский! Это племя неуничтожимо! Что такое современный сыск без гигантской внутренней сети?! (Вдруг лихорадочно схватившись за руку Мангушевского.) Я должен знать, где в губернии муха пролетела, ротмистр! Муха! Все опутать сетью! Каждого человека сделать агентом! Каждого! (С каким-то безумным смехом.) Надо освободить людей от отягчающих ограничений разума, ротмистр! От грязных и унижающих самоотравлений химерами, именуемыми совестью, нравственностью!.. А? (Улыбаясь.) От требований свободы и личной независимости… Это наша работа в мире, ротмистр! Поверьте, свободой могут пользоваться лишь немногие! Очень немногие!.. Отбор. Главное — отбор! (Все более безумно.) Отбор — это орудие борьбы с нестройностью! (Шепотом.) С ростом энтропии! Это сортирующий демон, наблюдающий и отбирающий человеческие молекулы по своему усмотрению… Отбор! Иначе мир погибнет! Поэтому каждого сделать агентом, ротмистр!..

М а н г у ш е в с к и й. Что с вами, Николай Иванович? Что с вами?

Долгое молчание.

Г а н г а р д т. Я тоже… боюсь чего-то, ротмистр… Боюсь!

М а н г у ш е в с к и й. Вы устали.

Г а н г а р д т (глядя в пустоту безумными глазами). Боюсь!.. Боюсь!..

6

Ночь, полумрак, керосиновая лампа. У л ь я н о в — весь комок нервов, весь напряженная мысль и чувство — стоит у окна. С е с т р а  собирает вещи.

С е с т р а. Господи, Аня в ссылке, Сашу казнили, теперь ты… Как мама переживет все это? (Пауза.) Что ей сказать?

У л ь я н о в. Темно!.. Какие-то огни, поля… Есть ли душа в них? А?

С е с т р а, Вот! Кажется, все! Собрала.

У л ь я н о в. Спасибо.

С е с т р а. Посмотри. Может, я что-нибудь забыла?

У л ь я н о в (машет рукой, после паузы). В этом мире у человека, наверное, может быть сейчас… только одна профессия? Быть профессиональным революционером… Научиться только этой профессии не просто.

С е с т р а (перебирая белье). А юристом ты, значит, уже не будешь. Ах, пуговицу надо пришить. Сейчас!.. У тебя все шуточки.

У л ь я н о в. Это не шуточки.

С е с т р а. Так что маме сказать?

У л ь я н о в. Не знаю. Я сказал бы про профессию… Не знаю. Я все время сейчас думаю. Все время!

С е с т р а. О чем?

У л ь я н о в (после паузы). Как о чем?

С е с т р а. О чем же?

Молчание.

У л ь я н о в. Смерти, ошибки, провалы… Это все плата, наверное. Жестокая, да? Человечество платит за дорогу вперед по жестокому счету. И впереди еще, наверное, немало плат… И трудно разобраться. Каждый находит себе что-нибудь по вкусу. Этим и удовлетворяется. Нет мира, взятого целиком, полностью. В его прошлом и будущем развитии.

С е с т р а. О чем ты?

У л ь я н о в. Я все думаю. Все эти месяцы, дни. Нужно отделить годное от негодного… Не так легко, как кажется. Но есть же какой-то единственный путь! Он должен быть! И он есть! Мы держим в руках судьбу русской истории, а может, и мира всего. Бог один для всех — свобода, свет. Но где стенка тоньше? Чем ее легче прошибить?

С е с т р а. Господи! Об этом разве ты должен думать сейчас?

У л ь я н о в. А о чем? О чем еще думать…

С е с т р а. Сейчас же придут! Тебя же должны арестовать!

Ульянов молчит. Снова подходит к окну.

Я выйду! Посмотрю! (Уходит.)

У л ь я н о в (один). Как темно!.. Быть может, именно мы, мы найдем выход для всего человечества?.. Из лабиринта! (Бьет куликом по стене.) Вы-ход!

1979

ДЕНЬ «X»

Трагедийная хроника

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Д ж а л и л ь.

К у р м а ш.

Б а т т а л.

Д и л ь б а р, она же Д е в у ш к а - п е с н я, она же  В е ч н а я  ж е н щ и н а.

Р е б е н о к.

С., поэт, свидетель, современник.

Х и с а м о в.

Я м а л у т д и н о в.

Х е л л е.

Р у н г е.

О л ь ц ш а.

А л м а с.

Р о з е н б е р г.

Ф е л ь д ф е б е л ь.

П а л а ч.

П а л а ч о н о к.

Т р е т и й  п л е н н ы й.

Р е й х с к о м и с с а р.

К е л ь н е р.

Э с э с о в ц ы, н и щ и е, р а н е н ы е, п л е н н ы е.

Мусе Джалилю, поэту,

а также Гайнану Курмашу,

Абдулле Батталу,

Ахмеду Симаю,

Абдулле Алишу,

Фуату Булатову,

Зиннату Хасанову,

Фуату Сайфульмулюкову,

Ахату Атнашу,

Гарифу Шабаеву,

Салиму Бухарову

и еще одному, чье имя осталось неизвестным,

обезглавленным за подрывную деятельность

против фашистского рейха

25 августа 1944 года в Берлине,

округ Шарлоттенбург, Кенигсдам, 7,

тюрьма Плетцензее, блок № 4…

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ[1]

I.1. СЕГОДНЯ И ВЧЕРА

Решетки и застенки камер, развороченная земля, руины городов, женское лицо с ищущим взглядом и слезой на щеке — образ пылающего в огне человеческого мира. М а л е н ь к и й  ч е л о в е к  бредет по огромной земле. Что он ищет в этом огне? Кого он потерял?

Р е б е н о к. Где мой папа? Папа!

Звуки орудийного грома. М у ж ч и н а, поспешно надевающий гимнастерку. Ж е н щ и н а, припавшая к его груди. Последние сборы. Последний миг перед разлукой.

Д и л ь б а р. Присядем?

О н