Второй шанс для тирана. Том 2 - Саша Белова Страница 9

Звук бьющегося стекла в абсолютной тишине квартиры прозвучал не просто громко. Он разорвал пространство, как артиллерийский залп. Острыми краями впился в барабанные перепонки и эхом отскочил от стен, разлетаясь по всему коридору.

Осколки брызнули в разные стороны, блестя в лучах солнца, усеяв пол белыми, смертельно опасными лепестками. Для любого нормального человека это была бы просто досадная оплошность. «Ой, разбила, на счастье», — сказали бы в обычной семье. Но в искалеченном мозгу Анны этот звук сработал как спусковой крючок. Иллюзия безопасности, которую она выстраивала эти четыре дня, испарилась, как капля воды на раскаленной сковороде.

Он услышал…

Эта мысль ударила ее током. Кабинет находился совсем рядом. Максим был там. И он точно слышал этот грохот. Дыхание Анны участилось. Перед глазами, перекрывая залитую солнцем кухню, вспыхнула жуткая галлюцинация из прошлого.

...Два года назад. Она моет посуду. Случайно задевает локтем любимую кружку Максима. Кружка падает и разбивается. Из комнаты вылетает взбешенный муж. Его лицо искажено яростью.

«Ты что творишь, тварь косорукая?!» — ревет он. Анна пытается извиниться, пятится назад, но он делает рывок. Огромная, тяжелая ладонь взмывает в воздух. И затем — вспышка ослепительной боли. Удар такой силы, что она отлетает к стене, ударяясь затылком. Вкус горячей, солоноватой крови на прокушенной губе. Звон в ушах.

Ноги Анны подкосились. Рефлекс, вбитый жестокими побоями, отключил волю. Тело само приняло позу подчинения и защиты, пытаясь минимизировать ущерб от неминуемой расправы.

Она рухнула на колени прямо на пол, чудом не порезавшись о крупные осколки тарелки. Ее влажные от воды руки судорожно сжались на груди.

Она не могла дышать. Не могла плакать. Она просто дрожала, слушая, как бешено колотится сердце, готовое проломить грудную клетку.

Она ждала шагов. Ждала крика. Ждала удара.

* * *

В то же время

В кабинете было тихо. Я сидел за массивным столом Максима, глубоко погрузившись в изучение сложных таблиц и графиков. Дела в логистической компании моего предшественника были грязными. «Серая» бухгалтерия, откаты подрядчикам, фиктивные тендеры. Мне требовалось время, чтобы распутать этот клубок, перевести потоки в легальное русло и при этом не потерять доходность, которая теперь была нужна для обеспечения моей новой семьи.

Я как раз нашел крупную брешь в отчетности по северному филиалу и потянулся за ручкой, чтобы сделать пометку в блокноте. И в этот момент из кухни донесся звонкий грохот.

Моя рука замерла над бумагой. Секунду я просто анализировал звук. Тарелка. Или чашка. Что-то разбилось. В моей прошлой жизни, если что-то разбивалось, я не придавал этому значения. Вещи ломаются, это нормально. Но сейчас я находился не в своем старом доме.

Мой мозг выдал результат быстрее, чем я успел моргнуть. Разбитая посуда может сыграть злую шутку. Если постаралась Соня, Анна попытается защитить ее, спрятав за собой. Если же сама Анна, она впадет в панику и будет ждать наказания.

Я отшвырнул ручку так резко, что она отлетела к стене. Оттолкнулся от стола, кресло на колесиках с грохотом откатилось назад, ударившись о книжный шкаф. Я вылетел из кабинета. В голове билась только одна мысль: «Успеть. Успеть до того, как ее накроет истерика».

Я преодолел коридор. Влетел в проем кухни, готовый сказать спокойным голосом что-то вроде: «Ничего страшного, оставь, я уберу». Но слова застряли у меня в горле. Я резко затормозил, упершись рукой в дверной косяк. Сердце болезненно сжалось.

Картина, открывшаяся мне, была страшнее любых моих предположений. Анна сидела на коленях на полу, среди белых, острых осколков. Она сгорбилась, вжав голову в плечи так глубоко, словно пыталась спрятаться внутри самой себя. Ее руки были скрещены на груди, пальцы впились в ткань домашнего свитера.

Она тряслась. Это была не просто дрожь, а настоящая, неконтролируемая судорога. Услышав мой шумный приход, она не поднялась. Лишь слегка повернула голову в мою сторону.

Ее глаза, безумные от страха, были переполнены слезами, придавая блеска. Она смотрела на меня не как на мужа, а как на палача, который уже занес топор над ее шеей. Губы беззвучно шевелились, словно она молила о пощаде, не в силах издать ни звука.

Меня обдало жаром, а затем мгновенно бросило в холод. Господи. До какой же степени этот ублюдок ее сломал? Что он делал с ней за такие мелочи? В этот момент, если бы душа Максима оказалась где-то рядом, я бы разорвал ее на куски голыми руками.

Я понял, что стою в дверях и тяжело дышу от бега. Моя грудная клетка вздымается. Тень падает на нее. Для Анны, находящейся в состоянии аффекта, я сейчас выглядел в точности как разъяренный монстр из прошлого, готовый к броску.

«Стоп, Антон. Успокойся», — скомандовал я себе мысленно.

Я заставил себя сделать глубокий вздох, чтобы сбросить напряжение. Расслабил плечи, позволив им опуститься. Разжал кулаки, о существовании которых даже не подозревал.

Я не стал делать резких шагов. Начал двигаться медленно, словно шел по минному полю, перенося вес с ноги на ногу так плавно, как только мог. Сделал шаг на кухню. Обошел блестящие осколки.

Анна съежилась еще сильнее. Она зажмурилась. Слезы наконец сорвались с ресниц и покатились по ее щекам. Она готовилась принять удар. Ее тело напряглось, ожидая боли. Я остановился в полуметре от нее. Возвышаться над жертвой — значит доминировать. А потому медленно согнул колени. Опустился на пол прямо перед ней, не обращая внимания на то, что один из мелких осколков хрустнул под моим ботинком.

Теперь мы были на одном уровне. Мои глаза напротив ее глаз. Но она не открывала их. Она ждала. Эта пауза была для нее невыносимой пыткой. Я понимал, что слова сейчас не дойдут до ее сознания. Ей нужен был физический контакт, который сломал бы шаблон ожидания боли. Контакт, который не причинит вреда.

Я протянул руки вперед. Медленно, чтобы не напугать. Мои ладони приблизились к ее рукам, скрещенным на груди, влажным от мыльной пены и дрожащим. Я аккуратно, едва ощутимо коснулся ее запястий.

Реакция была мгновенной. Анна судорожно всхлипнула. Ее тело дернулось назад, словно от удара током, но она заставила себя остаться на месте. Она зажмурилась еще сильнее, стиснула зубы. Приготовилась к тому, что сейчас эти руки, которые коснулись ее запястий, сомкнутся на горле. Или схватят за волосы. Или с силой ударят о пол.

Я не стал сжимать пальцы. Просто положил свои ладони поверх ее холодных, мокрых и дрожащих рук. Мои прикосновения были