Шпион из поднебесной - Дмитрий Романофф Страница 5

Здесь со мной работали не просто учителя, а люди, чьё тело и разум стали одним целым. Мой главный наставник, Мастер Цзинь, был худым и невысоким. Когда он двигался, казалось, будто тело его парит в воздухе. Его глаза видели не просто мои движения, а читали намерения и саму структуру моего мышления.

— Ты мыслишь слишком прямолинейно, — сказал он мне на первой же тренировке, легко уходя от моего самого быстрого и хитрого удара. — Ты ищешь кратчайший путь от А до Б, но настоящая битва происходит не между точками. Она происходит здесь. — Он легонько ткнул пальцем мне в лоб, а затем в грудь. — И здесь. Пока ты не научишься чувствовать поток, ты будешь предсказуем, а предсказуемость смерти подобна.

Он начал ломать мой ум, чтобы перестроить его заново. Тренировки были адскими. Меня учили не просто драться, а читать бой, позволяя атаке противника проходить сквозь меня и использовать эту энергию против него. Принципы тайцзи, которым я учился в Удане, здесь доводились до инстинктивного уровня.

Но самое главное, меня учили искусству маскировки. И дело было не в том, чтобы просто наклеить бороду или надеть другую одежду, а оттачивалось само умение становиться другим человеком. Меня тренировали менять походку, тембр голоса, привычки и даже образ мыслей.

— Чтобы обмануть врага, ты должен сначала обмануть себя, — говорил Мастер Цзинь, заставляя меня часами изображать из себя то старика торговца, то молодого мажора из Гонконга. — Твоё тело должно врать так же убедительно как и твой язык, а твой разум должен верить этой лжи ровно настолько, чтобы она стала правдой. Меня учили как правильно использовать технику «Стены Бамбука».

По ночам мы не спали. Нас учили техникам контроля сознания, позволяющим обходиться без сна сутками, сохраняя ясность ума. Меня учили не думать! Нужно было отпускать логические цепочки и действовать на чистой интуиции через слияние с окружающим миром. Это была очень сложная задача. Необходимо было заставить замолчать внутренний диалог, который был моей сутью.

* * *

Рассвет в Шаолине был не просто сменой времени суток, а настоящим таинством. Холодный утренний воздух наполнял тело бодростью. Ещё до первого удара колокола, я уже стоял на пустом тренировочном поле, залитым предрассветным светом. Моим утренним ритуалом была работа с деревянным манекеном. Это была не грубая отработка ударов, а практика «Прилипающих рук».

Я погружал руки в воображаемый поток, двигая ими медленно и непрерывно, ощущая кожей малейшие изменения в воздухе. Ладони должны были чувствовать не силу, а поток. Сначала это были просто механические движения, но с каждым днём я начинал улавливать всё больше и больше. Я чувствовал как воздух сопротивляется и обтекает, как рождается инерция и где её можно перенаправить. Это был диалог с невидимым партнёром, где руки учились чувствовать мир на более высоком уровне. В этой тишине и сосредоточенности я находил ту же чистоту лишённую суеты, что и в решении сложной математической задачи.

Позже, когда солнце уже припекало спину, мы отрабатывали технику «Толкающие руки» с напарниками. Моим визави был суровый северянин, чья сила могла опрокинуть быка. Раньше я пытался противостоять ей в лоб, и каждый раз оказывался на земле. Теперь я применял принцип «Прилипающих рук».

Я не сопротивлялся его мощному толчку. Наоборот, я принимал его, присоединялся к нему, чувствуя ладонями малейшее изменение вектора его силы. Когда он толкал, я слегка уступал, пропуская его силу мимо себя, и лёгким движением запястья направлял её в пустоту. Он шатался, теряя равновесие, и его собственная мощь обращалась против него. Это был не триумф силы, а глубина понимания.

После одной из таких схваток, когда мой напарник в изумлении разглядывал свои руки, будто видя их впервые, ко мне подошёл Мастер Цзинь.

— Ты начал видеть, — сказал он не мне, а в пространство передо мной. — Большинство думает, что «Толкающие руки» — это борьба. Но это ошибка.

— Что же это тогда? — выдохнул я, вытирая пот со лба.

— Это тренировка восприятия, — глаза его блеснули. — Ты учишься читать оппонента, чувствовать его центр, импульс, страх и решимость ещё до того, как он сам их осознает. Ты практикуешься не бороться с силой, а делать её своей союзницей. В этом суть. Побеждает не сильнейший а тот, кто видит истинную картину боя.

Его слова пронзили меня как молния. Я внезапно осознал, что все эти недели я учился не драться, а шпионить.

«Прилипающие руки» — это умение чувствовать скрытые намерения, улавливать невысказанные мысли в беседе, считывать микровыражения на лицах врагов.

«Толкающие руки» — это стратегия управления противником. Не лобовая конфронтация, а мягкое направление его планов, амбиций и его же сил в нужное для тебя русло, чтобы он сам себя уничтожил.

Я шёл на завтрак и мой разум был ясен как никогда. Драка на ковре была лишь моделью, упрощённой вселенной. Настоящая битва, к которой меня готовили, происходила в кабинетах власти, в финансовых отчётах, в сетях цифровых коммуникаций. И теперь у меня был ключ. Я должен был стать «толкающими руками» для целых корпораций и правительств. Чувствовать их слабые места, скрытые импульсы и использовать их же собственную мощь для достижения целей моей Родины.

Однажды, после месяцев изнурительных тренировок, Мастер Цзинь привёл меня в пещеру за монастырём. Внутри на стенах были высечены древние диаграммы, схемы, сложные геометрические построения, перемежающиеся с фигурами боевых искусств.

— Секреты Шаолиня, — сказал он. — Но не те, о которых кричат на показательных выступлениях. Вот она, математика боя, алгебра обмана, геометрия смерти.

Я смотрел на стены и у меня перехватывало дыхание. Здесь были запечатлены те самые паттерны, которые я интуитивно видел в падении капель и движении стеблей бамбука. Они были формализованы, доведены до уровня смертоносной науки. Вот траектория удара, рассчитанная для обхода любой защиты. А тут изображён оптимальный угол для нейтрализации силы противника.

Мастер Цзинь подошёл ко мне вплотную.

— Тебя прислали ко мне не для того, чтобы сделать тебя монахом воином. Ты должен научиться решать уравнения, оставаясь невидимым. Ты должен стать оружием, которое думает. Это самый опасный вид оружия.

В тот момент, в свете масляной лампы, озарявшей древние формулы на стенах пещеры, я окончательно понял свою судьбу. Из мальчика, влюблённого в числа, меня превращали в идеального оперативника. Моя родина забирала мой ум, тело и душу, чтобы я стал её