Ты опоздал, любимый - Юлий Люцифер Страница 39

Я невольно усмехнулась и, не вставая, написала:

Открыто. Но я в состоянии “не разговаривайте со мной, я думаю”.

Ответ пришел мгновенно:

Отлично. Я как раз пришла разговаривать поверх твоих мыслей.

Через минуту она уже стояла в прихожей с пакетом продуктов и лицом человека, который заранее готов к любому повороту — от нервного срыва до философии на полу кухни.

— Так, — сказала она, скидывая кеды. — Судя по твоему лицу, ты не просто страдаешь. Ты страдаешь умно. Это самый опасный вид.

Я села на кровати.

— Я, кажется, испортила себе лучшую версию будущего.

Полина поставила пакет на стол и замерла.

Потом повернулась ко мне всем корпусом.

— О. Началось.

— Что — началось?

— Великое утреннее женское: «а вдруг надо было выбрать человека, с которым спокойно, потому что я слишком сложная для любви». Я это уже вижу.

Я нахмурилась.

— А если это правда?

Она подошла ближе, села рядом на край кровати и очень серьезно посмотрела на меня.

— Тогда ответь мне честно. Только без красивых мыслей и взрослой благоразумности. Если бы сегодня утром Кирилл написал: «Я все понял. Давай попробуем заново. Я готов сделать вид, что ничего не произошло, если ты просто вернешься» — ты бы обрадовалась?

Я открыла рот.

И закрыла.

Потому что нет.

Не обрадовалась бы.

Испытала бы облегчение? Возможно.

Жалость? Да.

Вину? Тоже.

Но не радость.

— Вот, — сказала Полина тихо. — Все. На этом месте твоя теория про испорченное будущее заканчивается.

Я отвела взгляд.

— Но с ним было бы спокойно.

— Лера, спокойно — это не священная корова. Это условие. Важное. Базовое. Но если в твоем сердце при этом пусто не трагически, а просто не тем, то это не зрелость. Это отказ от себя под видом мудрости.

Я устало прикрыла глаза.

— Мне очень хочется, чтобы ты хоть раз сказала банальность, а не что-то точное.

— Не могу. У меня плохой характер и хорошие наблюдения.

Я тихо хмыкнула.

Полина встала, потянулась за чайником и, пока наливала воду, продолжила:

— Ты сейчас не по Кириллу тоскуешь. Ты тоскуешь по версии жизни, в которой уже все понятно. Где не надо ждать, чувствовать, рисковать, признавать, что хочешь мужчину не только потому, что с ним надежно, а потому, что тебя к нему тянет всем телом и мозгами. Это очень страшная точка. Почти все женщины, которые хоть раз обожглись, потом пытаются сделать из спокойствия религию.

Я смотрела на ее спину и чувствовала, как неприятно, но точно она все раскладывает.

Потому что да.

Мне хотелось не Кирилла обратно.

Мне хотелось обратно в предсказуемость.

А это разные вещи.

— И еще одно, — добавила Полина, ставя передо мной кружку. — Не делай из Артёма новую религию тоже. Ты сейчас способна либо кинуться туда с головой, потому что с ним впервые хорошо по-настоящему, либо сбежать, потому что это слишком настоящее. Оба варианта глупые.

— А какой не глупый?

— Остаться. И посмотреть.

Остаться. И посмотреть.

Как же это сложно для человека, который всю жизнь либо бросался, либо закрывался.

Телефон снова ожил.

На этот раз — Артём.

Не звонок. Сообщение.

Доброе утро. Я не лезу. Просто проверяю, ты ешь или только драматизируешь.

Я смотрела на экран и почему-то почувствовала, как внутри начинает уходить утренняя ледяная тяжесть.

Не потому, что он написал.

А потому, как именно он написал.

Без «как ты после вчерашнего?».

Без осторожного хождения вокруг моей уязвимости.

Без намека, что ему сейчас принадлежит какая-то моральная территория, потому что я разорвала старую.

Просто — ешь или драматизируешь.

Жизнь.

Нормальная, смешная, живая жизнь.

— Покажи, — потребовала Полина, увидев мое лицо.

Я протянула ей телефон.

Она прочитала и театрально закатила глаза.

— Ну все. Очень жаль. У тебя явно развивается чувство к нормальному мужчине. Прогноз неблагоприятный для привычки страдать красиво.

— Полина.

— Что? Я серьезно. Ты понимаешь, что тебя пугает не любовь к нему, а отсутствие привычной катастрофы вокруг нее?

Я взяла телефон обратно и написала:

Сегодня пока больше драматизирую. Но уже с кофе. Это считается прогрессом?

Ответ пришел быстро:

Да. Следующая ступень эволюции — съесть что-нибудь круглое и углеводное.

Я улыбнулась.

Полина наблюдала за мной так, будто видела не переписку, а диагноз.

— Ну? — спросила она.

— Что — ну?

— Ты улыбаешься не как женщина, у которой от мужского сообщения поднимается адреналин. А как человек, которому от другого человека становится внутренне теплее. Это вообще новая категория для тебя, поздравляю.

Я закатила глаза.

Но не смогла спорить.

Потому что именно это и происходило.

С Данилом любое сообщение было или уколом, или взрывом, или крюком.

С Артёмом — как будто кто-то просто входил в комнату и там становилось меньше холода.

И разве не это я всю жизнь почему-то недооценивала?

Днем я почти сорвалась.

Села за ноутбук, открыла почту, ответила на пару писем, потом зачем-то достала коробку с кольцом Кирилла — ту самую, которую он забрал, но я все еще машинально искала взглядом место на полке, где она лежала раньше. И эта пустота вдруг ударила неожиданно сильно.

Не потому, что я хотела кольцо обратно.

Потому что исчезла опора, которая казалась взрослой и правильной.

И тут же включилась старая мысль:

может, все же надо было потерпеть?

может, любовь приходит потом?

может, женщины слишком много хотят, а потом остаются ни с чем?

Я ходила по комнате, словно от этих мыслей можно уйти физически.

Полина к тому моменту уже уехала, оставив после себя в холодильнике суп и записку на магните:

Не перепутай печаль по стабильности с любовью к бывшему жениху. Да, я и так знаю, что ты умная.

Я даже рассмеялась тогда. Но сейчас смех не помогал.

Я взяла телефон и, почти не думая, открыла чат с Кириллом.

Последнее сообщение от него было нейтральным и страшно вежливым:

Я забрал кольцо. Свои вещи смогу забрать в выходные, если тебе удобно.

Все.

Никакой драмы.

Никакого «как ты могла».

И от этой человеческой аккуратности мне снова стало трудно дышать.

Потому что хорошие мужчины уходят так, что в тебе потом остается не ненависть, а долг.

Я уже начала набирать:

Если хочешь, можем поговорить еще…

И замерла.

Нет.

Это было бы не о нем.

И не обо мне честной.

Это было бы о моем страхе остаться без запасного аэродрома.

Я стерла сообщение.

Потом открыла чат с Артёмом.

Написала:

Можно увидеться сегодня?

И почти сразу пришло:

Да. Где тебе легче?

Вот и вся разница.

Один мужчина, с которым я