Любовница - Инна Инфинити Страница 30

— Конечно.

Мой телефон в сумочке издает звук входящего сообщения. Я встаю с кровати и направляюсь к стулу, на спинке которого висит сумка. Достаю мобильник и читаю, еле сдерживая радость:

«Привет. Как насчет свидания завтра вечером?».

Глава 34. Захват

Марк

До встречи с Эвелиной остается два часа. Мне не терпится поскорее ее увидеть. После совместной ночи я не могу перестать о ней думать. Эви плотно засела в голове. Да что там засела, поселилась на постоянке. Я так мало знаю об этой девушке, но меня так сильно тянет к ней. Невероятно.

Я пытаюсь отрезвить себя мыслями об Анжеле. Я изменил своей жене. Впервые за четырнадцать лет нашего брака. А вместе мы и того дольше. Анж была моей одноклассницей. Я знаю ее с семи лет. Это сколько уже получается? Двадцать семь лет.

В десятом классе мы начали встречаться. После школы вместе переехали в Москву и поступили в один институт, но на разные факультеты. Анж училась на филологическом. В общежитии мы жили в одной комнате, а на третьем курсе поженились. У нас была веселая студенческая свадьба прямо в общаге. Через четыре года после свадьбы у нас родился сын. Дальше ничего хорошего больше не было.

Как я дошел до того, что изменил своей жене? Женщине, которую знаю почти всю свою жизнь. С первого, блядь, класса. Женщине, вместе с которой пережил самую страшную трагедию, какую только возможно.

Как я до этого дошел?

— Марк, здравствуйте! — раздается над ухом.

Я аж вздрагиваю от неожиданности. Погрузился в свои мысли и не услышал, как ко мне подошли клиенты. Встаю со стула и протягиваю руку.

— Добрый вечер.

Их снова трое. Главный из них — Вадим Островский. Отборнейший гондон, но клиентов не выбирают. Жму ему руку первому. Вместе с ним двое его подчиненных. Я так и не понял, чем именно они занимаются. На встречах преимущественно молчат. Говорит только Островский. Складывается ощущение, что он просто таскает их за собой как свиту.

Мужчины рассаживаются напротив меня. Официантка кладет перед каждым меню, но его никто не открывает. Все заказывают только кофе. Мне нужно управиться с ними за пару часов, иначе я опоздаю к Эвелине, а мне этого не хочется.

— Мы разослали всем фирмам, работающим в вашей нише, официальное предложение о продаже компаний вам, — приступаю сразу к делу. — Все ответили отказом.

Вадим кивает. Типа с пониманием. Хотя на самом деле ни хрена он не понимает.

Я, честно говоря, в шоке. За десятилетие юридической практики в корпоративном секторе я всякого насмотрелся, и клиенты у меня были разными. Но такой откровенный рэкет и захват чужой частной собственности заставляет меня охуевать.

Компания Вадима Островского лидер на своем рынке химической промышленности. На нее приходится больше половины всей химической промышленности в стране. Но Островскому этого мало, и он хочет заполучить все остальные компании на рынке химической промышленности, чтобы стать полным монополистом. Сделать это можно, только купив их. Но они не хотят продаваться. Однако даже если удастся уговорить (или заставить), возникает другая проблема — Федеральная антимонопольная служба. У Островского и так слишком большая доля на рынке. Скупить всех конкурентов и стать единственным монополистом ему не позволит антимонопольный орган.

— Да, я понимаю, что они не хотят продаваться нам, — заявляет Островский, поправляя очки. — Мы возьмем это на себя. У нашей службы безопасности есть рычаги давления.

Понятно. Значит, все-таки будут заставлять.

— Сегодня это все гораздо сложнее проворачивать, чем еще десять лет назад, — осторожно замечаю. — Захват чужой собственности…

Островский резко перебивает меня:

— Ну почему же сразу захват? Мы предложим им очень выгодные условия.

Ага, знаю я эти очень выгодные условия. Под страхом смерти принудят продать им фирмы вдвое ниже рыночной стоимости.

— Вы должны понимать, что все-таки это несет риски. В первую очередь для вас самих. Времена изменились. Сегодня нельзя вот так прийти к кому-то и заставить его продать свою компанию.

— Мы предложим выгодные условия, — повторяет с нажимом.

Ему не нравится, что я говорю правду как есть. Островский привык работать только с теми, кто соглашается с каждым его словом и во всем поддакивает. Но это не мой стиль работы. Я дорожу каждым своим клиентом, однако заглядывать в рот не намерен. Я говорю не то, что клиент хочет слышать, а правду.

— Мы уже предложили им выгодные условия, когда разослали официальные офферы. Все отказались.

— Марк, от вас не требуется договариваться об условиях, мы сделаем это сами. Вы разослали им предложения, они отказались — окей. Теперь начинает работать наша служба безопасности. От вас в дальнейшем потребуется юридически сопроводить эти сделки, чтобы не к чему было придраться. Ну и общение с ФАС тоже на вас. Я слышал, у вас там теперь большие связи? — выгибает бровь.

К нам подходит официантка с большим подносом, заставленным кружками с кофе. Она наклоняется вниз и ставит перед каждым его напиток. Вадим отрывает взгляд от меня и переводит его на официантку — молодую девушку-студентку с пышной грудью, едва не вываливающейся из декольте. Когда она ставит перед Островским его капучино, он чуть ли не разевает рот, как будто никогда в жизни женских сисек не видел.

Мне едва удается сдержать смех. Официантка уходит с подносом, а Вадим провожает сальным взглядом ее упругую задницу. Он ведет себя как девственник, честное слово. Я даже присматриваюсь к его правой руке, нет ли там кольца. Нет, не женат. Ну или просто не носит обручальное кольцо, чтобы было проще знакомиться с такими вот официантками.

— Вернемся к делу, — возвращаю внимание Вадима к себе. — Федеральная антимонопольная служба.

— Д-да, — Островский наконец-то отрывает взгляд от аппетитных форм официантки. — Нам нужно, чтобы вы добились от ФАС разрешения на покупку нами всех компаний, работающих на нашем рынке. Вы ведь сможете сделать это, Марк?

Друзья, сегодня скидка 20% на мою новую подписку "Не бывший". Это история бывших с общим ребенком.

С Яном Вороновым меня связывает только короткий курортный роман и общий сын, который родился после совместной поездки на море. Ян исправно платит алименты и не лезет в нашу жизнь, что более чем устраивает меня. Однако все меняется в один день. — Привет, Алина! — голос