Ищите шпиона! Cherchez la spia! - Игорь Григорьевич Атаманенко Страница 7

Ничего, наверстал: в 1975-м, то есть через семь лет, я, благодаря заботе Юрия Владимировича, уже полковником был…

Евгений Максимович Примаков принял эстафету от Андропова и продолжил опекать меня. В его бытность директором Службы внешней разведки я получил пять боевых наград — как участник Великой Отечественной…»

Глава третья

Тайный визирь генсека

В поведении Андропова, в его манере общения с собеседником было что-то от интеллигента из книг Тургенева и Чехова. Он всегда смотрел прямо в глаза и не отводил взгляда, как Черненко, никогда не опускался до бранных слов и крика, как Хрущёв, не витийствовал, как Суслов. Его негромкая размеренная речь заставляла вслушиваться в каждое произнесенное им слово.

Андропов отдавал себе отчет, что для реализации своих политических идей существует лишь один верный способ: сделать своим союзником Леонида Ильича, и весьма успешно продвигался в этом направлении. За первый год совместной работы с Брежневым председатель КГБ в глазах генсека приобрел вес авторитетного советчика в самых сложных и деликатных делах.

Задавая какой-то вопрос, Андропов сам же ненавязчиво, в форме совета, подсказывал и ответ, не заставляя генерального напрягаться и ломать голову. Он щадил Леонида Ильича, учитывая его загруженность, а в скором будущем — состояние здоровья и болезнь.

Андропов при любом повороте дискуссии всегда сохранял спокойствие и рассудительность. Говорил тихо, но с хорошо поставленной дикцией:

— У меня, Леонид Ильич, несколько вопросов.

Задавал их четко, лаконично, при этом как бы извинялся за то, что вынужденно отвлекает генерального от других важных дел. Стоило Брежневу задуматься над вопросом, как Андропов тут же аккуратно заполнял паузу:

— Думаю, Леонид Ильич, надо поступить вот таким образом, как вы считаете?

После таких «совместных» обсуждений все вопросы и проблемы решались как бы сами собой, и на том беседа заканчивалась.

Совсем иначе вел себя Андропов, докладывая Брежневу или Политбюро о проблемах, относящихся, пусть даже косвенно, к сфере государственной безопасности, — в тот момент он был сама чекистская принципиальность.

Все 15 лет, что Юрий Владимирович находился у руля КГБ, не было ни одного серьезного вопроса, по которому он не представил бы объективную, острую, упреждающую, зачастую нелицеприятную информацию. Вслед за этим он вносил предложение — оптимальный способ решения проблемы.

…Отчитываясь перед генеральным секретарем о работе за год пребывания на посту председателя КГБ, Андропов доложил:

— сорваны 96 вербовочных подходов спецслужб и попыток склонения к измене Родине советских граждан;

— завербованы 218 иностранцев, из которых 64, будучи влиятельными фигурами во властных структурах, располагают оперативными возможностями для оказания противодействия главному противнику — США, странам — членам Североатлантического альянса и Японии;

— добыты шифры ряда недружественных капиталистических стран;

— направлены в ЦК КПСС и в Министерство обороны СССР более 9 тысяч материалов разведывательного характера, в том числе образцы американской военной техники.

— В общем, Леонид Ильич, — шутливо подытожил Андропов, — сколько империалисты ни плутуют, а КГБ не минуют!

Брежнев был весьма впечатлен. И не столько цифирью — она говорила сама за себя, — сколько андроповской манерой подачи информации.

Да, любил Юрий Владимирович продемонстрировать «вкусное» живое, а еще более — печатное слово. С этой целью принял в штат своего ведомства и прикормил высоколобых интеллектуалов, виртуозов составления отчетов и докладов: Георгия Арбатова, Олега Богомолова, Георгия Шахназарова, профессора Льва Делюсина, журналиста Александра Бовина.

…На апрельском пленуме 1973 года Брежнев, отступив от текста, заявил: «КГБ под руководством Юрия Владимировича оказывает огромную помощь Политбюро во внешней политике. Обычно думают, что КГБ — это, значит, только кого-то хватать и сажать. Глубоко ошибаются.

КГБ — это прежде всего огромная и опасная загранработа. И надо иметь знания и характер. Не каждый может не продать, не предать, устоять перед соблазнами. Это вам не так, чтобы… с чистенькими ручками. Тут надо обладать большим мужеством и большой преданностью».

Тогда же, на пленуме, Брежнев перевел Андропова из кандидата в члена Политбюро; в декабре произвел в генерал-полковники, а через три года — в генералы армии; к его 60-летию — в 1974-м, вручил орден Ленина и Золотую Звезду Героя Социалистического Труда.

Мата Хари московского розлива

Глава первая

«С голубого димедрола начинаются приколы…»

Осенью 1974 года, после проводов американской делегации, возглавляемой президентом Фордом, Леонид Ильич из Владивостока отправился с визитом в Монголию.

В поезде произошло нарушение мозгового кровообращения, и Брежнев впал в невменяемое состояние. Видели его в таком состоянии охрана и врачи, а узнала о случившемся вся советская делегация. Врачам удалось поставить больного на ноги, но отсчет болезни уже начался — зловещий метроном включился…

Именно с середины 1970-х Брежнев пристрастился к наркотическим препаратам, снотворному, и всего через несколько лет весь мир мог наблюдать лидера-развалину. Одни лекарства следовали за другими: феназепам заменили ноксинором, затем появились спеда, ативан и прочие снадобья, которые Брежнев поглощал горстями.

Чтобы упорядочить прием лекарств, главный кремлевский врач Чазов, посоветовавшись с Андроповым, установил при генсеке медицинский пост. Хорошая идея в дурном исполнении принесла результаты, противоположные ожидаемым.

Вначале работали две сменные медсестры. В своем споре о том, кто должен ближе находиться к древку знамени международного коммунизма — к телу Леонида Ильича — верх одержала та, что была шустрее.

Между Брежневым и медсестрой-победительницей установились, мягко говоря, специфические отношения, и прием лекарств стал полностью бесконтрольным.

Глава вторая

«Так много медсестер хороших, а тянет всё же на плохих»

Коровякова Нина Аркадьевна, молодая женщина весьма привлекательной внешности, уступчивая мужским притязаниям, дело свое знала хорошо и считалась в Четвертом главном управлении Минздрава СССР специалистом экстра-класса.

Вначале она держалась скромно — тише воды, ниже травы, но как-то незаметно и очень быстро обрела власть. Особенно этому способствовало то обстоятельство, что личный врач Леонида Ильича зачастую передавал ей весь набор снотворного. Это более чем устраивало ее, ставшую полновластной хозяйкой. Устраивало и самого Брежнева, прихоти которого она выполняла.

Коровякова, безраздельная распорядительница лекарств, так приворожила к себе Леонида Ильича, что тот без нее не мог ступить и шагу и очень боялся, как бы ее от него не отстранили.

Она по-хозяйски вмешивалась в работу врача-диетолога, сама заказывала для Брежнева блюда, поварам подсказывала, как готовить, официантам — в какой последовательности и что подавать.

Используя слабость Брежнева, — особенно в периоды апатии, депрессии и бессонницы, — медсестра со спокойной душой добавляла в рацион генерального секретаря одну-две таблетки снотворного, а когда тот засыпал, отправлялась по своим делам.

Влияние