Война моторов. Крылья советов - Андрей Михайлович Мелехов Страница 30

или их товарищей. Приведу ряд характерных высказываний на этот счёт. Так, Герой Советского Союза А. А. Губанов, сообщил следующее: «Все преимущества на стороне немцев. Они начали бой, имея запас высоты и скорости…» (с. 13). «Моё положение, – вспоминал Герой Советского Союза А. И. Горбачевский, – было выгодное, так как я со своей группой находился выше противника…» (там же, с. 19). А вот что говорил дважды Герой Советского Союза Г. А. Речкалов: «Расчёт первой атаки в лоб строился на двух основных преимуществах: во-первых, внезапность. Атака производилась со стороны ослепительно светящего солнца и далеко на их территории, чего немцы не могли ожидать. Во-вторых – большая скорость порядка 600–640 км/ч, приобретённая за счёт снижения с 5000 м до 2000 м» (там же, с. 45). Заметим, что в описываемом эпизоде боевой товарищ Покрышкина действовал на «аэрокобре». А вот что написал о Речкалове редактор: «Он с удовольствием летал на “охоту”, любил забираться на большую, около 6 тысяч метров, высоту и, пользуясь своим исключительно острым зрением, стремительно атаковать выбранную жертву» (там же, с. 52). Вновь отметим, что редактор в точности описал уже знакомую нам тактику, которую на протяжении всей Второй Мировой войны с успехом применяли немцы и которую – кто раньше, а кто позже – переняли сначала англичане, а затем пилоты советских ВВС и американцы. Герой Советского Союза В. А. Бурматов привёл следующее интересное наблюдение по поводу недостатков практики «привязки» истребителей сопровождения к ударным самолётам: «…вследствие нахождения истребителей прикрытия на малой высоте и близком расстоянии от торпедоносцев отразить атаки истребителей противника не было возможности» (там же, с. 59). О том же свидетельствовал и дважды Герой Советского Союза С. Д. Луганский: «Известно, что бой истребителей, сопровождающих штурмовиков, затруднён ещё тем, что приходится вести его на малой высоте» (там же, с. 221). Герой Советского Союза К. Л. Карданов высказался по поводу невыгодности принятия боя «на виражах» при пилотировании самолёта, имеющего заведомо худшие манёвренные характеристики (в данном случае ЛаГГ-3 образца 1943 года), чем истребители противника. «Атаковывая мою группу попарно, – вспоминал пилот, – немцы заставляли меня вести горизонтальный бой, что было крайне невыгодно, так как это стесняло манёвр группы и свободу её действий. Бой на горизонтальном манёвре не позволяет занимать выгодное положение для последующей атаки, влечёт за собой быструю усталость личного состава и, наконец, не даёт возможности сблизиться с противником и вести прицельный огонь» (там же, с. 95–96). Герой Советского Союза Ф. В. Химич отмечал: «Немецкие “охотники” ФВ-190 и Ме-109 чаще всего атаковали наших бомбардировщиков сверху-сзади на повышенной скорости» (там же, с. 196). Интересно отметить и другое. Практически во всех описанных героями-ветеранами успешных воздушных боях с использованием превосходства в высоте/скорости им пришлось действовать на истребителях, в целом значительно уступавших немецким машинам по комплексу своих ТТХ – Як-1, Як-7б, Як-9, Як-9Т, Ла-5, «Аэрокобра» и «Киттихоук». Лишь в одном случае победивший пилот участвовал в бою на великолепном Як-3. И ничего: инициативность, правильно выбранная тактика и тесное взаимодействие в группе часто приводили к победе даже при наличии у немцев не только качественного, но и численного преимущества. И ещё одно наблюдение, вытекающее из анализа боевых эпизодов, описанных в указанной работе: за редкими исключениями успех к советским пилотам приходил не в 1941–1942 годах, а на более позднем этапе – в период с 1943 по 1945 годы. То есть именно тогда, когда они переняли и начали с успехом применять тактические приёмы немцев.

Таким образом, в очередной раз подтверждается правильность уже высказанного выше предположения: если бы летом – осенью 1941 года «миги» использовали в роли «охотников», совершающих внезапные атаки с большой высоты, а не «привязывали» их к медлительным ударным самолётам, результативность их боевого применения могла бы быть гораздо выше. Иными словами, МиГ-3 должен был использоваться для «расчистки» неба и завоевания господства в воздухе. Для низковысотной эскортной работы в гораздо большей степени подходили несравненно более энерговооружённые и манёвренные И-16, которых в арсенале советских ВВС имелось несколько тысяч. Почему это не произошло? Предполагаю, что по той же причине, по которой летом 1941 года Красная Армия не смогла толком использовать и бесславно потеряла свыше двух тысяч самых современных в мире танков Т-34 и КВ, а также порядка пятнадцати тысяч вполне «приличных» танков Т-26 и БТ-7. Техники было более, чем достаточно: не хватало ума и опыта в том, что касалось реализации её боевых возможностей.

МиГ-3: два «брата»

Тем не менее, утверждения об «утюговости» МиГ-3 в нижнем и среднем диапазонах высот, несомненно, имеют под собой почву. Обратимся к воспоминаниям воевавших на МиГ-3. Советский лётчик-истребитель В. И. Клименко вспоминает: «К сожалению, на малой высоте от 2000 до 5000, где в основном и шли воздушные бои, самолёт (МиГ-3) был утюг утюгом, но зато на высотах от 5 до 10 км – непревзойдённая машина. Хорошо, если нам давали прикрывать войска на 5000 (метров) или сопровождать бомбардировщики Пе-2, которые всегда ходили на высоте от 4 тысяч и выше, но ведь мы, бывало, прикрывали штурмовиков Ил-2, которые работали с 1000–1200 (метров). Это было тяжело» («Я – истребитель», с. 28). Заметим, что ветеран говорит как раз о том, что мы обсудили несколько выше: МиГ-3 применяли «не по назначению». Так или иначе, по версии прошедшего всю войну пилота, диапазон «утюговости» МиГ-3 находился в пределах 2000–5000 метров. Как видим, рассказанное плохо стыкуется с данными, приведёнными в графике на странице 46 книги А. Медведя и Д. Хазанова. Удельная мощность машины в номинальном режиме составляла 358 л. с./т. Для сравнения: аналогичный показатель «мессершмиттов» в зависимости от модели колебался от 379 л. с./т у «фридриха» до 394 л. с./т у «эмиля» (последний при этом всё равно значительно уступал МиГ-3 в скорости). Удельная мощность в номинальном режиме работы мотора у только что пошедшего в серийное производство FW-190A-1 была ещё ниже и составляла 340 л. с./т. Тем не менее, в «утюговости» этот самолёт никто никогда не обвинял. В чём же причина подобного расхождения?..

Как кажется автору, в первую очередь это может быть связано с тем, что в июне 1941 года на вооружении ВВС состояли фактически две модели МиГ-3: уже упоминавшийся «трёхточечный» (с относительно лёгким комплектом вооружения, включавшим два 7,62-мм пулемёта ШКАС и один 12,7-мм пулемёт Березина – все они были синхронными) и «пятиточечный». Мощность вооружения первого, как уже говорилось, была практически такой же, как и у новейшего «Мессершмитта» BF-109F-2, оснащённого одной 15-мм пушкой MG151 и двумя 7,7-мм