Эпоха последних батыров - Радик Темиргалиев Страница 4

как правовому документу, называя ее «законами Чингисхана». Но главной мыслью в ней все‑таки, как и в других священных писаниях, было убеждение своей паствы в идее избранности кочевников. Жестокие законы «потрясателя вселенной» спустя столетия были забыты, но духовная часть Ясы оставалась незыблемой. Фактически Чингисханом были воскрешены идеи времен Тюркского каганата. Кочевники были провозглашены сынами «Вечного голубого Неба», в знак чего должны были править миром. Оседлые народы считались недочеловеками, и уподобление им было объявлено величайшим позором. Эти идеи были присущи и казахам рассматриваемого периода. Так, X. Барданес отмечал, что казахи «всех протчих народов презирают и со всяким весьма презрительно поступают». А. Вамбери также счел необходимым заметить: «Киргиз считает жителей городов и всех прочих людей, живущих на одном месте, больными или сумасшедшими и жалеет всех тех, у кого не монгольский тип лица. По его эстетическим понятиям, монгольская раса — это высшее проявление красоты, так как Бог, выдвинув вперед лицевые кости, сделал ее представителей похожими на лошадь, а лошадь в глазах киргизов — венец творения». В оправданье кочевников можно отметить, что иудеи, христиане или мусульмане той эпохи тоже были не слишком политкорректны в отношении иноверцев.

Свой эффект оказывали и древние степные верования в духов предков — аруахов. Казах мог уже не верить в полузабытого Тенгри или еще не верить в загадочного Аллаха, но он свято верил в бессмертие души и в то, что в повседневной жизни он всегда окружен аруахами. Почитание предков соблюдалось в такой священной форме, что в степи вплоть до XIX в. сохранялись в целости и сохранности древние курганы и мавзолеи, нередко хранившие целые клады. Н. П. Рычков в 1771 г., указывая факты грабежей степных гробниц, счел необходимым отметить, что «искатели сих сокровищ суть Русские люди, живущие в Сибири, которые, собираяся большими артелями, ходят в степь для снискания богатства погребенного в могилах древних народов. Киргизцы ж напротив того почитают за крайнее беззаконие искать сокровище в прахе умерших людей».

Почтение казахов к предкам производило порой неизгладимое впечатление на европейских путешественников, оказавшихся в Центральной Азии. Так, А. Вамбери счел необходимым написать о казахах, что «наибольшее впечатление производит их аристократическая гордость. Если встречаются два киргиза, то первый вопрос, который они задают друг другу, таков: «Ети атанг кимдир?», т. е. «Кто твои семь отцов (предков)?». Тот, кого спрашивают, даже ребенок по восьмому году, всегда знает точный ответ, в противном же случае его сочтут крайне невоспитанным и неразвитым».

Понятно, что такое отношение к предкам приводило к стремлению быть достойными продолжателями их подвигов. И это тоже сказывалось на уровне военных традиций в обществе. Не случайно, что казахам было предоставлено российское подданство как «киргис‑ кайсацкому войску», чего старательно добивался один из активных участников этого процесса А. И. Тевкелев.

Но самым главным учителем, конечно, была сама война. История Казахского ханства—это история бесконечных войн. Недолгие годы мира врезались в память кочевников как нечто небывалое, как времена, когда жаворонки вили гнезда на спинах овец. Правда, такое время, судя по казахским преданиям, было только один раз — во время правления хана Тауке.

Воевать был обязан каждый мужчина. А на войне, как любил повторять Б. Момышулы, есть лишь один закон: либо убить, либо быть убитым. И, чтобы не оказаться в числе последних, человеку приходилось быть умным, ловким, сильным, зорким, выносливым и терпеливым. Не зря даже о казахах XIX в., в немалой степени утративших свою воинственность, Т. Аткинсон писал, что «имея хороших офицеров, киргизы могли бы составить лучшую кавалерию в мире. Им присущи все качества, прославившие в истории знаменитые полчища Чингис-хана».

Около двух тысяч лет, с ветхозаветных времен и до наступления эпохи возрождения в Европе, кочевники евразийской степи считались самой грозной военной силой во всем мире. Образование Казах‑ ского ханства совпало во времени с новой эрой в истории военного дела — эрой пороха и регулярных армий. Эпоха полностью конных армий безвозвратно уходила в прошлое, и столкновения с армиями земледельческих государств теперь гораздо чаще заканчивались по‑ ражениями. Степняки, всегда искавшие сражений на открытом про‑ странстве, оказывались беззащитны перед залпами пушек и пищалей.

Но и пушки были не так страшны, как непрекращающаяся враж‑ да между многочисленными улусами, возникшими на территории бывшей Золотой Орды. Эта братоубийственная война, полыхавшая под флагами разных династий, подорвала силы всех степных госу‑ дарств и сделала их легкой жертвой своих соседей. До XVIII в. из всех золотоордынских улусов удержать независимость сумело только Казахское ханство. Астраханское, Казанское, Сибирское ханства и Ногайская Орда были включены в состав новой державы, претен‑ дующей на золотоордынское наследство, — Российской империи. Крымские ханы оказались вынуждены покориться Турции.

На юге Казахское ханство граничило с другим могущественным соседом — Бухарским ханством, где правила кипчакская династия абулхаиридов. Эти правители в основном опирались на степные племена, в начале XVI в. перекочевавшие на территорию Средней Азии. На востоке год от года росло могущество монгольских племен, называющих себя ойратами, за которыми закрепилось тюркское прозвище «калмак».

Долгие войны со всеми соседями не могли пройти бесследно. Казахское ханство стояло на пороге исчезновения, но с ситуацией удалось совладать хану Тауекелу, который заключил мир с Россией, покорил ойратов и разгромил Бухарское ханство. Однако надолго гегемонию в регионе удержать не удалось. Спустя недолгое время после гибели Тауекела под Бухарой, в казахской степи опять начались распри, в то время как ранее разрозненные ойратские племена стали объединяться в единый кулак. В 1635 г. на политической карте мира появилось Джунгарское ханство.

Год от года новое государство набиралось сил, и вскоре с ним вынуждены были считаться даже такие крупные державы, как Китай и Россия. Джунгарская конница представляла собой действительно страшную силу. Оседлое мусульманское население испытывало панический страх перед бесстрашными джунгарами, сочиняя о них всякие небывалые истории как о предвестниках апокалипсиса. Казахское ханство пребывало в упадке, но тем не менее устояло, хотя казалось, что шансов выжить в войне с джунгарами у казахов не было. Каким же образом это произошло? Для ответа на этот вопрос необходимо более подробно рассмотреть некоторые вопросы эволюции военного дела у казахов.

Испокон веков степной бой, как правило, начинался с перестрелки. Несмотря на совершенствование огнестрельного оружия, традиционный лук еще очень много значил и обладал целым рядом непревзойденных преимуществ. Во‑первых, огромную роль играла скорострельность лука. Можно было успеть выпустить в противника целый колчан стрел прежде, чем он мог