Треблинка: восстание в лагере уничтожения - Жан-Франсуа Штайнер Страница 2

сабры Израиля не понимают, так это того, что героизм не является естественным свойством человеческой натуры. Вся их система образования направлена на то, чтобы с раннего детства внедрить в сознание необходимость героизма в форме военной храбрости. Жертвы Треблинки не были военными, и они не были подготовлены к тому, чтобы лицом к лицу встретить насильственную и необычайно жестокую смерть. Поскольку в первые месяцы рабочие команды также уничтожали и очень быстро заменяли другими, у них не было времени изобрести формы сопротивления. Чудо состояло в том, что некоторым удавалось все-таки как-то удерживаться в этих командах и сплачивать вокруг себя других заключенных. После трагических событий, о которых, не умолчав ни о чем, рассказывает Штайнер в первой части своей книги, он дает нам возможность стать свидетелями исключительного подъема.

Этого душевный подъем был полной противоположностью отказу от борьбы. Как достаточно бывает нескольких трусов чтобы трусость охватила всю «серию», так иногда требуется всего несколько героев, чтобы массы людей вновь обрели уверенность в себе и осмелились подняться на борьбу. Солидарность впервые проявилась при попытках нескольких человек прекратить самоубийства, а затем — при поисках в этих смертельно опасных условиях путей побега, целью которого было не столько спасти жизни, сколько открыть, миру страшную правду о Треблинке.　

Был создан Комитет Сопротивления, и хотя успех казался невозможным, был разработан план вооруженного восстания. После этого заключенные старались превзойти друг друга в преданности общему делу и смелости. Hof Juden[1] хотя и пользовались определенными привилегиями, присоединились к своим угнетенным братьям и шли на величайший риск чтобы помочь им. Два человека из Лагеря Номер Один добровольно перешли в ад Лагеря Номер Два, чтобы включить в восстание 200 заключенных там париев. Для этого они намеренно совершили ошибку в работе, за которую их могло постигнуть наказание: как перевод в другой лагерь, так и мучительная смерть.　

Несмотря на неудачи и приступы отчаяния, члены Комитета выдержали. Их исключительная храбрость не может быть объяснена только неизбежной ликвидацией лагеря. Первая попытка восстания, которая закончилась неудачей, хотя немцы о ней ничего не узнали, состоялась еще до визита Гиммлера, приказавшего уничтожить Треблинку через некоторое время. Более того, члены Комитета уже приняли решение пожертвовать своими жизнями: они должны были удерживать немцев, пока остальные заключенные успели бы добежать до леса. Убив своих немецких «хозяев», они страстно хотели преодолеть свое рабское состояние и продемонстрировать миру, что еврейский народ не позволяет вести себя на бойню как стадо овец.　

Хотя в 1945 году я сама собрала множество свидетельств из первых рук, от людей, прошедших лагеря, я была поражена, узнав обо всем этом. Историю о тех часах, когда разразилось восстание, следует читать очень внимательно. Не только члены Комитета, но и многие заключенные вели себя с таким самоотречением, с таким спокойным героизмом, что предположение, будто евреям когда-либо была свойственна покорность, кажется диким. Их первоначальная беспомощность перед лицом палачей не была выражением какой-то скрытой вины, какого-то загадочного проклятия. Не она должна удивлять нас, а то, что они, наконец, преодолели ее.　

Автор не пытался ограничить свою работу задачей историка, каждая деталь его книги подтверждена письменным или устным　свидетельством, которые он собирал или сопоставлял. Но он не лишил себя определенной степени свободы. В частности он восстановил живые беседы, чье содержание он мог знать только в общих чертах. Хотя его можно обвинить в некотором недостатке научной строгости, он был бы менее правдив, если бы не представил нам эту историю в ее живом развитии.　

Тон книги необычен: ни пафоса, ни негодования, а преднамеренная холодность и иногда даже «черный юмор». Эта рутинность вызывает ужас. Бесстрастно автор описывает бесчеловечный мир. И при этом он пишет о людях. Читатель не забывает этого, и контраст вызывает в нем интеллектуальный шок, более глубокий и продолжительный, чем любые эмоции. Однако шок — это только технический прием. Больше всего Штайнер пытался все понять сам и заставить понять нас. Он полностью достиг своей цели.　

Симона де Бовуар

* * *

Я хочу затронуть сейчас один исключительно важный вопрос. Между собой мы можем обсуждать его совершенно открыто. В официальных заявлениях мы не должны даже упоминать о нем…　

Я имею в виду эвакуацию евреев, истребление еврейского народа. Здесь мы можем говорить об этом свободно. «Евреи должны быть уничтожены, — скажет вам любой член партии. Это ясно, наша программа это истребление всех евреев и мы это сделаем». И вот приходит к этому члену партии один из 80 миллионов добропорядочных немцев и говорит ему, что знает одного «хорошего» еврея: «Конечно, все евреи скоты, но этот вполне приличный». Ни один из тех, кто так думает, не видел горы трупов, ни один из них не был там, где проходят акции. Большинство из вас знает, как выглядит гора трупов из ста, из пятисот или из тысячи тел. Твердо стоять на этом до конца, не обращая внимания на отдельные человеческие слабости, вот что делает нас сильными…　

Это славная страница нашей истории, о которой никто никогда не напишет…　

Из выступления рейхсфюрера СС Генриха Гиммлера перед генералами СС в Познани 4 октября 1943 года

Человек должен упасть очень низко, чтобы найти в себе силы снова подняться.

Из хасидской поэмы.

Глава I

Памяти Кадми Коэна, который дал мне жизнь, и Озиаса Штайнера, который научил меня любить ее.

Строители Тысячелетнего рейха хотели избавить свою империю от всех евреев. Поскольку их не удалось депортировать, они решили их уничтожить. Вторжение в СССР в июне 1941 года усилило эту проблему. На территории, оккупированной вермахтом, — в Польше, на Украине, в Белорусии и Прибалтике — проживало несколько миллионов евреев. Поэтому рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер отдал приказ «обработать» новые земли, завоеванные Третьим Рейхом в его продвижении на Восток.　

Операция должна была проводиться в два этапа. На первом этапе евреев нужно было сосредоточить в нескольких гетто. Второй этап состоял в постепенной ликвидации этих гетто. Согласно концепции «Исполнителей», евреи, будучи низшей расой, позволят уничтожить себя, не оказывая сопротивления. Совершенство нацистской системы исключало малейшую возможность сопротивления.　

Так началось время гетто, первой фазы Окончательного Решения. Переселение евреев не вызвало особых проблем. Антисемитизм местного населения был настолько сильным, что евреи воспринимали эту операцию даже с облегчением.　

Для литовцев Вильнюс был их столицей. Для евреев это был «Литовский Иерусалим»,