Борис Галенин - Цусима — знамение конца русской истории. Скрываемые причины общеизвестных событий. Военно-историческое расследование. Том I Страница 133

уставу полагается делать предложение в эполетах, а потому сделанное в погонах не действительно, и он разрешить эту женитьбу не имеет права. Конечно, был страшный протест, но, тем не менее, дело этим и кончилось».

Адмирал Лесовский передает командование

«13 ноября крейсер “Европа”, ушедший в Нагасаки, по пути попал в шторм, наделавший ему много бед и повреждений, главная беда заключалась в несчастии с адмиралом С.С. Лесовским, которого влившаяся на палубу волна бросила к мачте, и он сломал себе ногу. Болезнь уложила адмирала в постель надолго.

Командование эскадрой перешло к нашему адмиралу барону О.Р. Штакельбергу, его телеграммой потребовали в Нагасаки вместе с крейсером “Африка”. 18 ноября мы ушли из Владивостока; за два месяца стоянки офицеры со многими перезнакомились, и потому расставаться было грустно, но благодаря экстренному уходу простились быстро, не успев надавать барышням разных обещаний на будущее».

«В теплую, прекрасную погоду 26 ноября пришли в Нагасаки, где С.С. Лесовский передал командование эскадрой барону О.Р. Штакельбергу и поручил ему идти в Иокогаму для представительства по случаю нашего альянса с японцами».

Нагасаки — Иокогама

Мичман Р. принимает обязанности старшего артофицера

«30 ноября в семь часов утра ушли в Иокогаму. Перед уходом Командир позвал меня в каюту и сказал:

— За болезнью старшего артиллерийского офицера, остающегося в Нагасаки, вы примите его обязанности, имейте в виду, что скоро будет боевая стрельба.

— Есть! — и поворот из каюты.

Диалог небольшой, а сколько забот и работ он прибавил, зато явилась прибавка содержания, а главное — чувство удовлетворения, что выбор пал на меня.

В ночь на 4 декабря “Африка” отдала якорь на Иокогамском рейде».

Духовная миссия

Время у руководства проходило по преимуществу в дипобязанностях и приемах, а свободная от них молодежь решила между тем посетить Токио. И, как ни дико звучит это для новорусского слуха, первым делом решила посетить в Токио Русскую Духовную миссию, возглавляемую нашим знакомым, уже епископом, Николаем.

«Первый наш визит был в русскую духовную миссию, построенную в северной части округа Сото-Сиро в местности Суругадай.

Дом двухэтажный, каменный, стоит на горе, по склонам которой ютятся японские деревянные домики. Церковь небольшая, простая, но вполне приличная, светлая и очень чистая[231].

Мы попали на литургию, которую совершал молодой иеромонах с диаконом-японцем, пели дети из школы. Чрезвычайно приятно видеть благочиние в церкви, мужчины и женщины стоят на разных сторонах, никто не опаздывает, не разговаривают и не оборачиваются. Проповедь сказать вышел сам епископ Николай, причем японцы сели на пол. Живой струей лилась японская речь высокочтимого пастыря, и видно было, что слушатели не пропустили ни одного слова из его проповеди. Японцы не привыкли к продолжительному стоянию на ногах, и потому они садятся на пол во время проповеди епископа.

Нам предложили посетить и другие церкви, их всех четыре: при миссии, при посольстве, в квартале Сиба и Ниццуме, но мы за неимением времени решили только осмотреть учреждения при духовной миссии, а именно:

1) школу благовестников для взрослых, в ней проходят богословские науки на японском языке,

2) семинарию для мальчиков,

3) женское училище.

Перед отъездом посетили епископа Николая, принявшего нас самым сердечным образом».

Первое новогодье на чужбине

«20 декабря — Новый Год у иностранцев. Пришлись объехать все стоящие на рейде суда, а их собрались порядочно, тут были англичане, американцы, итальянцы, немцы, французы и японцы. Офицеры ездили на две смены: дело в том, что обыкновенно заставляли пить бокал шампанского на каждом судне, а их больше 20, естественно, одна смена не может выдержать радушных приемов».

«25-го приехал на крейсер епископ Николай. Днем для развлечения команды был приглашен фокусник, а вечером после обеда в кают-компании, на который были приглашены адмиралы и командир, зажгли елку для команды на верхней палубе, раздавали подарки и устроили спектакль. День окончился офицерской елкой в кают-компании, общее настроение не способствовало веселью, и потому все скоро разошлись по каютам».

«1 января 1881 года мы встретили стоя на рейде Иокогамы, это был первый новый год, встреченный на чужбине, всем было грустно, и потому после скромного ужина сей час же разошлись по каютам. Днем были опять бесконечные визиты как в Иокогаме, так и в Токио. На третий день у адмирала завтракал министр иностранных дел Инойе с супругой и дочерью, также русские командиры и часть офицеров крейсера для развлечения барышни».

Чай у Микадо

«21 января получили приглашение представиться Микадо. На вокзале собрались: Адмирал, Флаг-Капитан, капитан 1 ранга Новосильский, командиры судов — капитаны 1 ранга П.Н. Назимов (фрегат “Минин”), П.П. Тыртов (фрегат “Князь Пожарский”), капитан-лейтенанты Е.Ив. Алексеев (крейсер “Африка”), К.Н. Назимов (клипер “Крейсер”), по одному офицеру с каждого судна (с “Африки” мичман Р.), оба флаг-офицеры: мичманы Наумов и Перелешин.

В Токио в придворных каретах проехали во дворец Гошо, куда также прибыл наш посланник К.В. Струве с секретарем бароном Розеном (впоследствии посланник в Японии перед войной 1904 года)[232] и драгоманом Малендой. Встреченные чиновниками министерства иностранных дел, мы вошли в залу с раздвижными стенами, общего японского типа.

В зале около кресла, обитого шелковой материей лилового цвета с затканными серебряными астрами, стоял Его Величество Микадо Муцухито в генеральском мундире с двумя принцами по бокам. С самого входа начались поклоны через три шага, пока не добрались до императора, который обменялся с адмиралом короткими приветствиями. Затем начали пятиться назад до дверей. В другой комнате выпили по чашке чая и вернулись обратно в Иокогаму».

После этого краткого, но исчерпывающего изложения, читателю, по-видимому, будет ясно, почему, комментируя другие визиты к «Сыну неба», русские офицеры грустно замечали, что чай был жидок.

Завтраки для приемов

Вслед за «высочайшим визитом» началась череда обратных визитов на флагманский русский крейсер, каковым была тогда «Африка». Принимали, как вы догадываетесь, там малость получше, чем у Микадо, так что в принципе отбою от желающих не было. Хотя бывали и накладки. О них с большим удовольствием повествует наш мичман Р.

«Надо сказать, что ради бывших завтраков, обедов и приемов адмирал нанял поваров и прислугу с сервировкой из отеля, приезжавших чуть ни ежедневно на крейсер. Случалось, вследствие погоды или других обстоятельств прием переносили на другой день, хотя кушанья были готовы, и вот однажды адмирал, в разговоре с одним из офицеров говорит:

— Как жаль, что целый завтрак пропадает вследствие отмены.

— А вы, ваше превосходительство, пришлите его в кают-компанию без церемоний, мы с удовольствием и благодарностью его съедим.

Адмирал обрадовался и сделал немедленное распоряжение как на этот день, так и на будущее время, благодаря чему у нас бывали приятные сюрпризы в виде прекрасных завтраков и обедов, но, к сожалению, слишком редко».

Все-таки, местные товарищи старались не пропускать русскую кухню.

Описание порта Иокосуко не сохранилось

«Наконец, мы собрались посетить Иокосуко, военный порт около Иокогамы».

«К сожалению, подробное описание порта не может быть здесь приведено, так как рукопись погибла вместе с другими документами впоследствии в бою на другом судне».

Обрати, читатель, внимание на эту фразу — тогда еще мичмана Р.

«Африка» осматривает закрытые порты

«20 февраля. Весь рейд и город разукрасились флагами, встречая торжественно прибытие гавайского короля Калакауа I. На другой день опять торжество, но наше собственное по случаю восшествия на престол Государя Императора. Утром были молебствие, салюты с подъемом флагов, днем шлюпочная гонка, вечером иллюминация, музыка и пение».

«27-го приезжали прощаться вице-адмиралы Еномото, Кавамута и Накамута, днем посетил наш посланник с бароном Розеном и А.А. Пеликан, также германский и австрийский посланники.

На другой день, 28 февраля, крейсер “Африка” покинул Иокогаму, направляясь в залив Овари с разрешения Микадо, который хотел выразить особое внимание нашему адмиралу, предложив осмотреть порты, не открытые для европейцев».