Диагноз: "Смерть" - Виктор Корд Страница 90

— Пароль? — спросила Вера.

— Нет пароля, — я поднял руки, показывая ладони. На правой ярко белел ожог Империи. — Есть диагноз. Мы все больны, Вера. Хронической жадностью и острой недостаточностью инстинкта самосохранения.

Валькирия опустила ствол.

— Это он. Только наш Док может нести такую чушь с таким пафосным лицом.

— Ты продал нас? — прямо спросил Борис.

— Я продал наши проблемы. А нас я… капитализировал.

Я прошел мимо них в пентхаус.

— Совещание в кабинете. Через две минуты. Волков, тащи коньяк. Вольт, глуши прослушку. Хотя… — я усмехнулся. — … теперь нас будут слушать официально. Так что просто фильтруй мат.

Мы сели за круглый стол в бывшем кабинете Орлова.

Я бросил на полированную столешницу папку с гербом Тайной Канцелярии.

— Читайте.

Волков притянул документы к себе. Пробежал глазами по первой странице. Его брови поползли вверх.

— Барон фон Грей? ЧВК «Панацея»? Лицензия на отстрел нечисти и… сбор налогов в секторе «Промзона»?

Он поднял на меня взгляд. В нем было уважение, смешанное с ужасом.

— Виктор, ты понимаешь, что это значит? Ты теперь — феодал.

— Я — главврач больницы размером в район, — поправил я. — И мне нужен административный персонал.

Я посмотрел на Веру.

— Вера, ты больше не наемница. Ты — начальник штаба ЧВК. Твоя задача — муштра. Эти три тысячи «Кукол» внизу — не стадо. Это гарнизон. Мне нужно, чтобы они умели не только рвать зубами, но и ходить строем, стрелять по команде и патрулировать улицы.

— Ты хочешь сделать из зомби полицию? — она хмыкнула.

— Я хочу сделать из них порядок. В городе мародеры. Твоя задача — зачистить сектор. Жестко. Показательно. Любой, кто носит оружие и не носит нашу нашивку — пациент хирургического отделения. Ампутация по шею.

— Принято.

Я повернулся к Борису.

— Борис Бритва. Ты — начальник личной охраны и командир штурмовой группы «Тяжелые». Твоя задача — охранять Башню и меня. И… — я достал из кармана чип. — … это твой новый паспорт. Ты чист перед законом.

Гигант взял чип двумя пальцами, боясь раздавить.

— Чист? — он оскалился. — Скучно.

— Не волнуйся. С нашей новой работой скучать не придется. Мы теперь официальные охотники на монстров. А монстры в Пустошах жирные.

— Вольт, — я кивнул хакеру. — Ты — глава IT-департамента и разведки. Твоя задача — восстановить городскую сеть в нашем секторе. И следить за Гильдией. Анна Каренина проиграла битву, но не войну. Я хочу знать, когда она чихает.

— Будет сделано, Босс. Я уже взломал их внутренний чат. Они в панике.

Наконец, я посмотрел на Волкова.

— Сергей. Ты — финансовый директор. Башня твоя. Активы Орлова — твои (ну, наши). Мне нужно, чтобы этот район начал приносить прибыль. Открывай магазины, запускай заводы, налаживай логистику. Мы не просто банда. Мы — государство в государстве.

— А налоги Империи? — спросил банкир, уже прикидывая в уме дебет с кредитом.

— Тридцать процентов. Остальное — на развитие. И на исследования.

— Исследования?

— Да. Мне нужна лаборатория. Лучшая в мире. Потому что «Куклы» — это только начало. Нам нужно лекарство от Скверны. И нам нужно понять, что сидит в «Объекте Ноль».

Я встал.

— Вопросы?

— Один, — сказала Вера. — Легион. Что с ним?

— Легион — это мой заместитель. Он контролирует Рой ментально. Он — предохранитель. Пока он верен мне, армия верна нам.

— А если он… эволюционирует?

— Тогда я проведу ему лоботомию. Лично.

Я подошел к окну.

Внизу, на площади, Рой начал перестроение. Под руководством Легиона (который получил мой ментальный приказ) «Куклы» разбивались на отряды, занимали посты, убирали мусор.

Хаос превращался в Систему.

— Мы пережили эту ночь, — сказал я, глядя на восходящее солнце, которое пробивалось сквозь смог. — Но это была только премедикация. Настоящая операция начинается завтра.

В дверь постучали.

Вошел Кузьмич. Он был в новом, хоть и великоватом ему костюме (нашел в гардеробе прислуги). В руках поднос.

— Завтрак, Ваше Благородие, — торжественно произнес он. — Овсянка. И… я тут нашел в подвале.

Он поставил на стол бутылку. Пыльную, старую.

— Спирт медицинский. Чистый.

Я рассмеялся. Впервые за неделю — искренне.

— Спасибо, Кузьмич. Это лучший винтаж.

Я налил спирт в хрустальные бокалы.

— За «Панацею», — поднял я тост. — Лекарство, которое горчит, но работает.

Мы чокнулись.

Жидкость обожгла горло, но на этот раз она дала не забытье, а ясность.

Я был дома.

И я был готов резать этот мир, пока не вырежу из него всю гниль.

Спирт, разбавленный победой, все еще гулял в крови, но голова была ясной. Холодной, как скальпель, забытый в морозилке.

Я оставил свою «свиту» в кабинете — делить бюджеты и планировать зачистки — и поднялся выше.

На крышу. А оттуда, по пожарной лестнице — на техническую площадку, к самому основанию золотого Грифона, венчающего шпиль небоскреба.

Ветер здесь, на высоте трехсот метров, не просто дул. Он пытался сорвать кожу. Он пах озоном, гарью далеких пожаров и солью с залива.

Запахом моего города.

Я сел на край, свесив ноги в бездну.

Внизу, в утренней дымке, просыпался мегаполис.

Он был изранен. Кварталы вокруг Башни все еще дымились от кислоты. На дорогах стояли остовы сожженных машин. Полицейские сирены выли, как стая голодных волков.

Но город жил.

Я видел, как по проспектам движутся колонны моих «Кукол». Теперь они не выглядели как зомби-апокалипсис.

Они были одеты в трофейную форму «Белого Легиона» (перекрашенную в черный) и рабочие комбинезоны. Они разбирали завалы. Они патрулировали перекрестки. Они наводили порядок с той безжалостной эффективностью, на которую способны только существа, лишенные сомнений.

Это была не диктатура. Это была интенсивная терапия.

Пациент был в критическом состоянии, и я ввел его в искусственную кому, чтобы дать шанс выжить.

— НРАВИТСЯ ВИД?

Голос раздался за спиной. Не громкий, но вибрирующий в бетоне.

Я не обернулся. Я знал, кто это.

Легион.

Мой Генерал подтянулся на руках и сел рядом. Бетонный карниз жалобно хрустнул под его весом, но выдержал.

Химера сбросила плащ. Ее хитиновая броня блестела в лучах холодного солнца. В груди пульсировал черный кристалл.

— Нравится, — ответил я. — Потому что это мой вид.

— ОНИ БОЯТСЯ НАС, ОТЕЦ. Я ЧУВСТВУЮ ИХ СТРАХ. ОН ВКУСНЫЙ.

— Страх — это иммунная