Маньчжурский гамбит. Книга шестая. - Павел Барчук Страница 9

Вот тут Приходько наконец накрыло по-настоящему. Он всё понял. Сообразительный малый, когда припечёт.

— Не надо… — прошептал очкарик. — Не надо отпускать. И стрелять не надо. Я всё скажу. Всё, что знаю.

— Тогда начинайте, — коротко велел я.

Приходько буквально прорвало. Он вывалил все. Рассказал, как на него вышли люди Хондзё и чем занимался при самурае. Что за минувшие три недели выполнил поручений шесть или семь: письма, свёртки, деньги. В том числе в таких вопросах, которые Бао будут очень интересны.

Я выслушал исповедь продажной сволочи до конца. Затем поднялся с ящика.

— Это было неплохо, господин Приходько. Мне понравилось. Завтра повторите слово в слово, когда вам скажу. Сейчас распоряжусь, получите воды и хлеба.

Вышел из подвала на мороз, вдохнул полной грудью. После общения с очкариком осталось неприятное «послевкусие».

Впрочем, это все мелочи. Главное другое. Теперь у меня есть то, что губернатор непременно оценит и натянет Юаня по самые, прости господи, помидоры.

Глава 4

Проснулся я в начале седьмого. Сам. В комнате было тепло. На этот раз Селиванов раскочегарил печь с вечера, чтобы «его сиятельство» не мёрз.

Причём проснулся так, как не просыпался, пожалуй, с самого приезда в этот чёртов город. Ни тяжести в голове, ни ватной мути, ни желания перевернуться на другой бок и сдохнуть. Наоборот, меня переполняла энергия и потребность что-то делать.

Сел на топчане, потянулся до хруста в позвоночнике и понял, что мне хорошо. А ещё понял, что прекрасно знаю это чувство.

Так было много раз в самые сложные периоды. Но не сразу. Например, в две тысячи первом, когда у меня собирались отжать завод одни крайне неразумные люди. Я тогда почти неделю не спал. Вырубался на пару часов, а потом снова с головой нырял в дела. Времена изменились, вот так запросто на стрелку никого не вызовешь. Надо было действовать тоньше, по уму. И вот спустя неделю я тогда проснулся с этой самой лёгкостью в башке. Потому что наконец всё сложилось. Сообразил, где у каждого из моих врагов слабое место и как этим воспользоваться.

Азарт это называется. Предвкушение драки. Не физической, конечно, а в глобальном смысле. Опасное, между прочим, чувство. От него люди дуреют и теряют контроль. Но пока оно есть — я живой.

На самом деле всё упиралось в Приходько. Именно он стал последним винтиком, последним кусочком пазла. После его вчерашней исповеди у меня на руках оказалась презабавная информация, которая сильно поменяет весь расклад. В голове выстроилась конечная схема моих действий. Красиво выстроилась. Аж зубы заныли, до чего красиво.

Ну что, майор Хондзё. Посмотрим сегодня, кто кого нагнёт.

Умылся ледяной водой из кувшина, оделся и вышел на мороз.

Лесопилка, несмотря на раннее время, уже активно просыпалась. Народ суетился во дворе, а от кухни тянуло таким духом, что желудок немедленно напомнил о себе. Жители общины готовились к крестинам. Для них это настоящий праздник. Сегодня мы в первый раз крестим младенца, рождённого здесь, в нашем новом доме.

Я сразу отправился на поиски Шаховской. Княгиня обнаружилась в столовой. Вера Николаевна стояла посреди пакгауза, заложив руки за спину, и негромко отдавала распоряжения по поводу предстоящего обеда. Потому как это не просто обед, а праздничная трапеза. Женщины носились вокруг неё, как матросы вокруг капитана корабля.

— Павел Александрович, — заметив меня, Шаховская сразу двинулась навстречу.

— Доброе утро, Вера Николаевна. Как у нас дела?

— Всё готово, ваше сиятельство. Крестик, что вы велели купить, ещё со вчерашнего дня лежит у меня. — Княгиня чуть склонила голову. — Александра с вечера волнуется. Сами понимаете, она рассчитывала, что в этот прекрасный день муж будет рядом, но…

Вера Николаевна на мгновение прикрыла глаза.

— На всё воля божья, — продолжила она, — Главное, что ребёнок здоров.

Я в который раз удивился стойкости этой женщины. Потеряла единственного сына, но не ноет, не страдает, не ударилась в тоску. Живёт дальше ради внука и невестки.

— Хорошо, — кивнул я княгине. — Давайте тогда обсудим вот ещё что. У меня к вам два дела. Первое — люди. Хотелось бы, чтобы нарядились и от души сегодня повеселились.

— Уже. — Вера Николаевна позволила себе едва заметную усмешку. — Все сундуки перерыли со вчерашнего вечера. Вытащили самое лучшее. Не извольте беспокоиться.

— Тем лучше. Тогда второе. К девяти часам у нас будет ещё один гость. Кроме батюшки.

— Кто же? — Шаховская удивлённо приподняла одну бровь.

— Генерал-губернатор Бао Гуйцин.

Вторая бровь княгини медленно поползла вверх. Тут даже она не смогла сдержать настоящие эмоции. Помолчала немного, а потом уточнила:

— С охраной, надо полагать? На сколько персон рассчитывать за столом?

— Человек пять, думаю. Вряд ли больше.

— Значит, стол на десять персон ставим отдельно, — произнесла она задумчиво, будто прикидывая вслух. — Для общины сдвинем столы в углу, будут садиться в несколько заходов. А вам, батюшке и гостям само собой отдельно. Скатерть красивую найду. Посуда приличная тоже разыщется. Мяса не будет, но пироги Арина испечёт отменные.

— Вера Николаевна, — я поднял ладонь, останавливая этот поток. — Погодите. Тут вот какое дело. Просветите меня. Я на крестинах ни разу в жизни не был. Как-то не сложилось. По молодости больше науками увлекался, а потом революция и все, что за ней последовало. Расскажите, как всё должно проходить по канону. Мне важно знать порядок.

Шаховская несколько секунд молчала, разглядывая меня с непонятным выражением.

Я мысленно чертыхнулся. Ляпнул, не подумав. Русский князь, православный дворянин, который ни разу в жизни не бывал на крестинах, — это, мягко говоря, странно.

Но Вера Николаевна ничего не сказала. Только едва заметно качнула головой, будто отвечая на какие-то свои мысли.

— Извольте. Начнём с того, что после таинства непременно бывает крестинный обед. В народе его называют бабиными кашами или просто кашей. И это, Павел Александрович, не блажь и не застолье. Это часть обычая.

— Настолько обязательная?

— Настолько. — Княгиня поджала губы. — Уйти с крестин, не сев за стол, — тяжкое оскорбление. И хозяевам, и младенцу. За такое могут и отвернуться от человека. Гостя, который засобирался домой сразу от купели, удерживали всем домом.

Я мысленно усмехнулся. Ну надо же, какая прекрасная традиция, а главное — удивительно вовремя. Как раз соображал, чем притормозить китайского