Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark Страница 9

Люди вообще удивительно хорошо умеют одновременно завидовать и называть это радостью за другого.

— По правилам, — продолжила женщина, — Мы не должны брать учеников с ужасным качеством Корня Духа. Но если приведём в секту меньше четырёх новых учеников, старейшины будут недовольны.

Я моргнул.

Вот так, значит.

Не скрытый талант из захолустья. Не избранный, которого просто недооценили. Не будущий великий бессмертный, чей свет пока слишком слаб, чтобы обычные люди могли его распознать.

Просто затычка для отчёта.

На мгновение мне захотелось рассмеяться. Чувство оказалось почти до боли знакомым. Жизнь снова ухитрилась подать шанс так, что за него вроде бы нужно хвататься обеими руками, но одновременно очень хотелось спросить: нельзя было хоть раз без издёвки?

— Поэтому, — сказала женщина, — Мы можем дать тебе шанс.

Вот это уже звучало лучше.

Я промолчал. В такие моменты лучше держать рот закрытым. В прошлой жизни самые большие проблемы у меня не раз начинались именно тогда, когда я слишком честно произносил то, что думаю.

Женщина чуть склонила голову.

— Какие у тебя ещё есть таланты? Дай нам причину взять тебя с собой.

— Я умею считать и писать, — ответил я сразу.

Вот теперь удивление на её лице стало почти заметным. Юноша рядом тоже посмотрел на меня уже не так скучающе.

— Кто тебя учил? — спросила она.

— Старик, который меня растил. Чжоу Дэ.

Это была правда, но только наполовину. Дед Чжоу действительно научил меня местному письму, цифрам и всему, что сам знал. Но сказать, что он сделал из меня грамотного человека с нуля, было бы слишком щедро. Когда у тебя память взрослого мужчины, привыкшего к буквам, числам, сделкам и бумажной работе, учиться заново всё же проще.

Хотя местные иероглифы поначалу казались изощрённым издевательством над здравым смыслом.

Женщина несколько мгновений изучала меня, потом спросила:

— Если засеять семь полей по тринадцать растений на каждом, сколько растений будет всего?

Хороший вопрос.

Для деревенщины — вполне.

Для меня — почти оскорбление.

Впрочем, я предпочёл бы, чтобы меня оскорбляли арифметикой, а не мечом.

— Девяносто один, — ответил я.

Она не дала мне даже лишней секунды, видимо, проверяя не только знание, но и скорость.

— А если с двух полей погибнет по четыре растения?

— Восемьдесят три.

Юноша тихо хмыкнул. Не насмешливо. Скорее одобрительно.

Женщина кивнула:

— Неплохо.

Я внутренне усмехнулся. Благодарю, великая бессмертная, за столь щедрую оценку арифметики уровня младшего писаря.

Вслух, разумеется, ничего такого не сказал.

Женщина, однако, сразу испортила момент:

— Но этого недостаточно.

Разумеется.

А я уже начал надеяться, что меня заберут хотя бы за умение не путать десятки с сотнями.

— Есть ли у тебя другие таланты? — спросила она.

Вот тут я едва не закатил глаза.

Другие таланты? Какие именно ей нужны? Играть на цитре? Писать стихи о луне? Убивать комаров взглядом?

Я стоял на деревенской площади, сирота в застиранном халате, с Корнем Духа такого качества, что его, по их же словам, обычно сразу отправляют в мусорную корзину, и эта женщина спрашивала, нет ли у меня в запасе ещё чего-нибудь полезного.

Мысленно я уже проклял её, её секту, её старейшин, её слишком ровную осанку и тот снисходительный тон, которым люди силы разговаривают с теми, у кого силы нет.

Но отказываться от шанса было нельзя.

Если понадобится соврать, значит, я совру.

Можно было сказать, что я разбираюсь в травах. В конце концов, я годами собирал их для деда Чжоу. Не как настоящий лекарь, конечно, но отличить дурман от целебного корня мог. Можно заявить, что у меня хорошая память. Или острое зрение. Или ещё что-нибудь полезное, но трудно проверяемое прямо на месте.

Я уже открыл рот, чтобы добавить про растения, когда старший культиватор чуть повернул голову к женщине.

И снова произнёс что-то беззвучно.

Теперь я был уверен: в первый раз мне не показалось. Я смотрел прямо на них. Видел, как едва шевельнулись его губы. Видел, как женщина чуть напряглась, переводя на него взгляд. Видел, как юноша рядом тоже прислушался, хотя обычный человек не услышал бы ничего.

Они разговаривали, но были словно отрезаны от мира прозрачной стеной.

Несколько мгновений женщина молчала, потом так же едва заметно шевельнула губами, отвечая ему.

Я уставился на них с таким вниманием, что, наверное, выглядел не как будущий ученик секты, а как деревенский дурак, впервые увидевший, что у богатых людей тоже есть зубы.

Но меня можно было понять.

Они решали мою судьбу. И если уж я не мог слышать их разговор, то хотя бы пытался угадать по губам, о чём идёт речь.

Женщина выслушала беззвучные слова, на мгновение прикрыла глаза, а потом снова посмотрела на меня.

На этот раз почти устало.

— Удача, — произнесла она, — Это тоже навык.

Я моргнул.

Теперь уже захотелось спросить, не издевается ли она.

Но женщина продолжила совершенно серьёзно:

— Твой Корень Духа ужасного качества. Других выдающихся способностей у тебя нет. Однако ты всё ещё стоишь здесь именно в тот момент, когда нам нужен четвёртый ученик. В секте есть поговорка: Небеса не всегда награждают талант, но иногда оставляют щель для удачливого.

Юноша усмехнулся так, будто слышал эту мудрость уже сто раз, и каждый раз она казалась ему всё более забавной.

Женщина не обратила на него внимания.

— Возможно, в прошлой жизни ты был справедливым правителем или человеком, которому улыбнулись Небеса. Кто знает. Иногда остаток прежней заслуги проявляется именно так.

Вот тут я едва удержал лицо.

Справедливым правителем? Человеком, которому улыбались Небеса?

Если судить по моему прежнему опыту, в прошлой жизни я был скорее образцовым идиотом, который слишком поздно научился отличать долг от удавки.

Но спорить с бессмертной о карме, заслугах и прошлых воплощениях я не стал. Особенно в момент, когда от её следующей фразы зависело, улечу ли я с ними или останусь здесь доедать остатки своей обычной человеческой судьбы.

— Нам нужен четвёртый ученик, — сказала она. — Поэтому Мин Хао отправится с нами.

Толпа взорвалась.

Кто-то ахнул. Кто-то завистливо выругался. Кто-то принялся шептать, что дед Чжоу, видать, и правда был связан с духами. Староста раздулся так, будто это лично он вырастил во мне Корень Духа и теперь собирался взять за это налог.

А я стоял и чувствовал одновременно два совершенно разных желания.

Первое — рассмеяться. Потому что удачливым человеком меня не назвал бы даже мой злейший враг.