Двор Истлевших Сердец - Элис Нокс Страница 86

Но их было слишком много.

Паника взорвалась внутри, и я отчаянно оглядела площадь, ища выход, хоть что-то...

И увидела.

Лестница — узкая, крутая, вырубленная в скале у дальнего края площади, уходящая вверх, к одному из ярусов города.

— Туда! — крикнула я.

Зверь взлетел по ступеням, огромное тело двигалось с невероятной ловкостью, когти цокали по камню.

Я карабкалась следом, хватаясь за выступы, подтягиваясь изо всех сил. Ступени были узкими, скользкими, ноги срывались, но страх не давал остановиться.

Внизу существа достигли подножия. Начали подниматься — медленнее нас, их движения были неловкими на крутом подъёме, — но они упорно и неумолимо шли.

Лестница закончилась на узком каменном карнизе, прилепившемся к отвесной стене. Слева — скала, справа — пропасть, уходящая вниз на десятки метров.

А впереди — мост.

Узкий, каменный, без перил, перекинутый через расселину к другой стороне каньона. Под ним зияла бездна — настолько глубокая, что дна не было видно, только поглощающая тьма.

А на той стороне, у самого края обрыва...

Я замерла, дыхание перехватило.

Марево. Рябь в пространстве — воздух дрожал, искажался, переливался оттенками серебра, золота, лаванды. Цветами, у которых не было названий.

Портал.

Выход. Свобода. Дом.

Зверь увидел его в ту же секунду. Голова резко дёрнулась, во взгляде вспыхнуло торжество — и из груди вырвалось рычание, приказывающее: беги.

Я побежала, не думая, просто сорвалась с места. Босые ноги заскользили по камню, едва не подкосились. Воздух рвал лёгкие, сердце билось где-то в горле.

За спиной — вой, протяжный, полный ярости и голода. Существа поняли и бросились следом.

Зверь влетел на мост первым, не сбавляя скорости, медная шерсть полыхнула в сером свете.

Я последовала — и камень затрещал. Не тихо. Не предупреждающе. Громко, как раскат грома, эхо понеслось по стенам каньона. Вся конструкция дрогнула подо мной, качнулась.

Древний. Слишком древний. Не выдержит.

Но выбора не было.

Я бежала, чувствуя, как мост раскачивается всё сильнее, как камни осыпаются по краям и падают в пустоту — долго, бесконечно долго падают, прежде чем внизу раздаётся глухой удар.

Не смотри вниз, Мейв. Боги, только не вниз.

Зверь достиг противоположного края, развернулся, и я увидела в его взгляде то, чего не видела раньше.

Страх — чистый, неприкрытый страх за меня.

Три фута до края. Всего два. Ещё мгновение, и я буду в безопасности...

Но мост взорвался под моими ногами.

Камень просто исчез — провалился в бездну, рухнул целым куском, и под босыми ступнями не осталось ничего, абсолютно ничего, кроме воздуха и зияющей пустоты.

Я прыгнула в том же движении, в котором начала падать, вложив в этот прыжок всё, что у меня осталось.

Не думай, просто прыгай, боги, ПРЫГАЙ….

Я видела край — так мучительно близко, рука тянулась к нему отчаянно, пальцы раскрыты, ещё чуть-чуть, совсем немного...

Но не хватило.

Ногти отчаянно скребнули по шершавому камню, зацепились на долю секунды, подарив ложную надежду, но сорвались, не выдержав веса.

А я полетела вниз, в поглощающую темноту бездны.

— Неееет!

Крик вырвался сам — отчаянный, животный, разорвал горло. Руки инстинктивно взметнулись, хватая воздух, пытаясь зацепиться за ничто. Тело выгнулось, лёгкие судорожно втянули воздух — последний вдох перед...

Мгновение растянулось в вечность — бесконечную, мучительную. Я видела каждую трещину в камне над головой, чувствовала каждый удар бешеного сердца, слышала пульс, стучащий в ушах, как барабанная дробь.

Это конец. Сейчас. Прямо сейчас…

Но в плече взорвалась боль — острая, ослепляющая, белая вспышка агонии, выжигающая всё остальное из сознания. Плечо вылетело из сустава с мокрым, тошнотворным хрустом, который я не просто услышала, а почувствовала — каждой клеткой, каждым нервным окончанием, вспыхнувшим огнём. И сквозь эту пелену, сквозь волны боли, накрывающие меня одна за другой, я поняла с ошеломляющей ясностью…

Падение остановилось.

Чья-то рука сжала моё запястье — горячая ладонь, обжигающая мою холодную кожу. Крепкая, с мозолями, впивающимися в плоть. Живая, пульсирующая жаром и силой.

Я повисла над бездной, раскачиваясь, как сломанная кукла на ниточке, и не могла вдохнуть, не могла заставить лёгкие работать, не могла думать ни о чём, кроме той руки, что держала меня между жизнью и смертью.

Медленно — так мучительно, невыносимо медленно, — я заставила себя поднять голову, хотя каждое движение отзывалось новой волной боли в вывихнутом плече.

Мой взгляд скользнул вверх.

По руке, державшей меня — по загорелой коже, испещрённой сетью шрамов, светлых и тёмных, старых и свежих. По мускулам, вздувшимся от чудовищного напряжения. По венам, проступившим под кожей, пульсирующим в такт бешеному сердцебиению. Выше — по широкому плечу. По сильной шее, где бился напряжённый пульс. По резкой линии челюсти, сжатой так сильно, что желваки ходили ходуном.

Ещё выше.

К глазам.

Янтарным глазам, полыхающим расплавленным золотом и жидким огнём, чем-то диким и первобытным, что заставило моё сердце, едва начавшее биться снова, споткнуться и замереть.

Нет. Этого не может быть.

Но это был он.

Рован.

Осенний Король держал меня над пропастью.

В янтарных глазах плескались эмоции, сменяющие друг друга с головокружительной скоростью — ярость, облегчение, страх, что-то тёмное и голодное, — но сквозь всё это пробивалось одно.

Обещание.

Не произнесённое вслух. Не облечённое в слова.

Клятва, написанная в каждой линии его напряжённого тела, в том, как он смотрел на меня, не моргая, не отводя взгляда.

Я поймал тебя Мейв. Ты в безопасности. И я больше никогда — слышишь, никогда — тебя не отпущу.

Глава 13

Время замерло.

Я висела над бездной, а он держал меня. Это был единственный момент соприкосновения между жизнью и смертью, между падением и спасением.

Плечо горело невыносимо. Вывихнутое, скрученное под неестественным углом, оно отзывалось новой волной агонии с каждой секундой. Но я не могла оторвать взгляда от его лица.

Рован.

Он был здесь полностью, не призрак, не иллюзия, не кошмар из ночных видений.

Реальный. Живой. Держащий меня над пропастью с такой силой, что кости в запястье скрипели под его хваткой.

И голый.

Совершенно голый.

Осознание пришло запоздало — сначала через боль, через шок, через невозможность того, что происходило. Потом через детали, которые складывались в картину, от которой всё внутри сжалось болезненным узлом.

Загорелая кожа, блестящая от пота. Широкие плечи, мускулы, перекатывающиеся от напряжения. Руны — те самые янтарные руны, что я помнила на