Развод с Альфой. Теперь твой соперник зовет меня своей - Майкл Скофилд Страница 8

Я взяла перчатки.

— Спасибо, судья.

— Госпожа Вейл.

Услышать фамилию от другого человека оказалось странно.

Я остановилась.

— Да?

— У вас есть право запросить отдельное проживание в одном из нейтральных домов стаи на период процедуры.

Кайден сразу:

— В этом нет необходимости.

Я даже не повернула голову.

— Запрос пока не нужен. У меня есть восточная усадьба.

— Она за городом.

— Мне подходит.

— Там почти нет прислуги, — сказал Кайден.

Теперь я посмотрела.

— Есть управляющая пара и три работника.

— Дом несколько месяцев стоял пустым.

— Тогда откроют окна.

Судья Нейс очень занятно изучал бумаги.

Кайден дождался, пока мы выйдем в коридор.

Только там сказал:

— Не уезжай сегодня.

Я остановилась возле высокого окна.

— Почему?

— Потому что мы еще не поговорили нормально.

— Вчера ночью говорили почти два часа.

— Это не было нормальным разговором.

— Для меня тоже.

Он понизил голос.

— Я понимаю, что ты хочешь уйти из нашей спальни.

— Нашей?

Кайден поморщился.

— Из дома. Хорошо. Но не нужно ехать в холодную усадьбу только ради того, чтобы доказать мне...

— Я ничего тебе не доказываю.

— Тогда останься в западном крыле Большого дома.

— Зачем?

— Там твои вещи. Канцелярия. Люди, которые с тобой работают. Ты можешь не видеть меня вообще.

— А Лиссу?

Он застыл.

— Ее там не будет.

— Ты уже решил?

— Да.

Было слишком рано для ревности и слишком поздно для удовлетворения.

Я спросила:

— Ты закончил с ней?

Кайден посмотрел прямо.

— Сегодня ночью.

Я почувствовала совершенно не то, что ожидала.

Никакого облегчения.

— Почему?

— Что значит почему?

— Вчера ты не знал, кого любишь и чего хочешь. Сегодня уже закончил отношения. Почему?

Он помолчал.

— Потому что увидел, что могу тебя потерять.

Фраза была честной.

И ужасной.

Я перевела взгляд на площадь за окном.

Люди спешили по своим делам. Женщина тащила корзину с тканью. Двое мальчиков спорили возле пекарни. Никакому человеку там не было дела до того, что Альфа Серебряного Хребта внезапно понял ценность собственной жены только после ее заявления о разводе.

— Вот поэтому я сегодня уеду.

— Я сказал что-то не то?

— Нет. Как раз то.

Он устало провел рукой по лицу.

— Нора, я не понимаю тебя.

— Я тоже долго не понимала.

— Чего?

Я повернулась.

— Почему ты был уверен, что можешь отложить разговор о разводе на четыре месяца. Теперь понимаю. Ты не верил, что потеряешь меня по-настоящему.

— Это не...

— Был уверен, что даже после развода я останусь рядом. Сам сказал.

Он молчал.

— Советник. Специалист по резервам. Человек в твоем штабе. Дом рядом. Деньги. Статус.

— Потому что ты важна для меня.

— Я была удобной частью твоей жизни.

— Не говори так.

В голосе появилась злость.

— Восемь лет нельзя свести к удобству.

— Я не свожу. Я говорю о том, что ты планировал дальше.

— А что я должен был сделать? Выгнать тебя без денег и работы, чтобы доказать, что расставание настоящее?

— Нет.

Я почувствовала усталость.

— Ты опять предлагаешь два крайних варианта. Либо я остаюсь рядом с тобой советницей, либо ты якобы выбрасываешь меня на улицу. Есть третий.

— Какой?

— Я живу свою жизнь без твоего расписания.

Он смотрел долго.

— И что это будет за жизнь?

Вопрос, наверное, не должен был обидеть.

Обидел.

Потому что я не знала.

Восемь лет практически каждая важная часть моей жизни пересекалась с Кайденом и Серебряным Хребтом.

Работа Луны.

Дом.

Совет.

Резервы.

Поездки.

Приемы.

Друзья.

Даже большинство моих платьев шили с учетом цветов правящего дома.

Кайден увидел, что я не ответила.

— Вот поэтому не нужно торопиться.

Я расправила перчатку.

— То, что я пока не знаю, чем будет моя жизнь без тебя, не означает, что должна остаться, пока не придумаю.

Он отвел взгляд.

В конце коридора появился Эдрик Харт.

Высокий седой мужчина шел быстро, держа под мышкой папку. Увидев нас, замедлился.

Его взгляд сразу упал на серебряный знак Луны в руке Кайдена.

На лице ничего не изменилось.

Эдрик был слишком опытен для этого.

— Что произошло?

Кайден ответил:

— Не сейчас.

Эдрик перевел взгляд на меня.

— Нора?

— Доброе утро, Эдрик.

— Оно очевидно не доброе.

Еще вчера я рассказала бы ему.

Он был дядей Кайдена.

Членом семьи.

Человеком, который приезжал к нам на праздники, помогал Кайдену после смерти отца, спорил со мной о бюджетах и однажды три часа сидел рядом в лечебнице, пока мне зашивали руку после дорожной аварии.

Сегодня я впервые задумалась:

он знал?

Не могла спросить без основания.

И не хотела начинать новую привычку считать всех окружающих соучастниками.

— Мы с Кайденом разводимся.

Эдрик замер.

— Что?

— Заявление зарегистрировано.

Он посмотрел на племянника.

Кайден не отрицал.

Эдрик быстро закрыл дверь ближайшей пустой комнаты.

— Внутрь.

Я не двинулась.

— Мне нужно ехать.

— Нора, через шесть недель выборы.

Я невольно улыбнулась.

Вот как быстро.

Даже причины не спросил.

Кайден заметил.

— Эдрик.

— Что?

— Не надо.

Дядя нахмурился.

— Я еще ничего не сказал.

— Именно поэтому остановись сейчас.

Эдрик посмотрел между нами.

Умный человек.

Слишком умный, чтобы не понять, что причина серьезнее обычной семейной ссоры.

— Хорошо. Тогда скажите хотя бы одно: информация уже вышла за пределы суда?

— До полудня Совет получит уведомление о сложении полномочий Луны, — сказала я.

Эдрик резко выругался.

— Это невозможно оставить до...

— Нет, — перебила я.

Он посмотрел.

— Я не договорил.

— Хотели сказать «до выборов».

Молчание подтвердило.

— Нет.

— Нора, послушай хотя бы...

— Эдрик, я всю ночь слушала объяснения о выборах. Сейчас мне нужно собрать вещи.

Он повернулся к Кайдену.

— Что ты сделал?

Кайден ответил после паузы:

— Изменял ей.

Эдрик застыл.

— Что?

— Четыре месяца.

Я следила за лицом старшего Харта.

Удивление выглядело настоящим.

Но по одному лицу нельзя знать правду.

— С кем? — спросил он.

Кайден помолчал.

— С Лиссой Крейн.

Эдрик закрыл глаза.

На несколько секунд.

— Ты совсем лишился рассудка?

— Сейчас не время.

— Как раз самое время!

— Нет.

— Представительница Зеленой Реки? За шесть недель до голосования? Ты...

Он