"Хороший муж". После измены - Галина Колоскова Страница 8

— Светлана Петровна, а вы не могли бы распечатать выписку по нашему общему счету? Тому, что на крупные покупки. Хочу сверить остаток с моими записями.

Я вру. У меня нет никаких записей. Но после разговора с Артёмом в голову закралась мысль: а что, если финансовые «сложности» Сергея — не просто временные трудности? Мне нужны факты.

Светлана Петровна смотрит на меня поверх очков. В её глазах мелькает… насторожённость?

— Ксения Сергеевна, Сергей Сергеевич недавно говорил, что вам не нужно беспокоиться по бытовым вопросам.

Её слова повисают в воздухе густой, липкой паутиной. Сердце делает один тяжёлый, гулкий удар.

— Я не беспокоюсь, — растягиваю губы в улыбке. — У нас планируются крупные траты на обучение сына. Я должна видеть полную картину.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд. Молчание становится невыносимым. Она первая отводит взгляд, вздыхает и поворачивается к компьютеру.

— Хорошо. Сейчас.

Принтер шелестит, выдавая листок за листком. Она подаёт мне небольшую пачку бумаг чуть дрожащими пальцами.

Начинаю читать первые страницы — всё, как всегда. Переводы на мой счёт на домашние расходы, оплата коммунальных услуг, покупки. А потом…

Потом я вижу две транзакции. Крупные. Очень крупные.

Первая — три месяца назад. От суммы перехватывает дыхание. Половина общих сбережений. Перевод на какой-то ООО «Феникс». Назначение платежа: «Инвестиции».

Вторая — месяц назад. Ещё больше. Это уже не сбережения, а кредит. Взят под залог нашего дома. Нашего дома?! Перевод тому же ООО «Феникс».

Мир сужается до двух строчек на бумаге. Они пляшут перед глазами. Чувствую, как кровь отливает от лица, подступая к вискам тяжёлой, горячей волной.

— Что… что это? — голос становится хриплым шёпотом.

Светлана Петровна опускает глаза, нервно поправляет папки на столе.

— Ксения Сергеевна, я… Сергей Сергеевич сказал, что это перспективный проект. Очень выгодные вложения. Он просил не беспокоить вас деталями.

— Не беспокоить?! — вскакиваю с кресла. Бумаги скользят из рук на пол. — Он взял кредит под залог НАШЕГО ДОМА! И не счёл нужным меня беспокоить?!

Во мне закипает ярость. Это уже не подозрение в измене, а прямое, документально подтверждённое предательство. Он рискнул всем. Нашим домом. Будущим нашего сына!

— Кто они? «Феникс»? — требую я ответа, нависая над столом.

— Я не знаю! Честно! Сергей Сергеевич всё оформлял сам. Говорил, что это новая, многообещающая площадка для коммерческой недвижимости. Я только исполняла распоряжения…

Она выглядит напуганной. Искренне напуганной. Она винтик в системе лжи, выстроенной моим мужем.

Не помню, как выхожу из кабинета. Как еду домой. Перед глазами цифры. Сумма нашего общего счастья, труда, безопасности превращена в пыль, вложенную в призрачный «Феникс».

В голове полный сумбур. Сижу на кухне, в прекрасном, уютном доме, который больше не наш. Смотрю на фотографию Игоря на холодильнике. Сын на снимке смеётся, глаза сияют, верит, что его мир прочен и надёжен. Он ещё не знает, что его отец одним росчерком пера превратил этот мир в карточный домик.

В дверях появляется улыбающийся Сергей. Выглядит уставшим, но довольным.

— Ксюш, привет. Ты уже дома? Отлично. Слушай, по поводу поездки Игоря. Думаю, стоит пока повременить. С финансами сейчас напряжёнка. Вложились в один проект, нужно подождать отдачи.

Эти слова становятся последней каплей. Медленно поднимаюсь со стула. Спрашиваю тихо:

— Какой проект, Сергей? «Феникс»?

Улыбка мгновенно слетает с его лица. Он замирает на пороге. Удивление в глазах перерастает в страх.

— Как ты узнала?

Делаю шаг к нему. Мой голос всё так же тих, не хочу, чтоб нас услышал сын.

— Заходила в бухгалтерию к Светлане Петровне. За справкой для сына. Для поездки, которую ты теперь отменяешь. Не хочешь рассказать почему ты вложил в этот «Феникс» наши сбережения и кредит, взятый под залог нашего дома? Нашего с Игорем дома?!

— Ксения, успокойся. Это всё можно объяснить, — он поднимает руки, пытаясь меня усмирить. — Это суперперспективное вложение! Через полгода мы вернём всё втройне! Я просто не хотел тебя волновать…

— ВРАНЬЁ! — слово вырывается из меня криком. Я больше не могу сдерживаться. — Ты лжёшь мне в лицо! Ты просрал всё, что мы с тобой строили! И даже сейчас, когда я тебя поймала, продолжаешь врать!

Закрываю рот рукой, обернувшись к двери. Игорь… Он бледный, испуганный и всё слышал.

— Мам? Пап? Что происходит?

Сергей пытается взять себя в руки.

— Ничего, сынок. Иди в комнату. У взрослых разговор.

— Нет! — говорю, не отрывая взгляда от Сергея. — Он уже не маленький. Имеет право знать, почему его отец оставил его без будущего. Без дома.

— Ксения, хватит! — рычит Сергей.

— Нет, это тебе хватит лгать! — поворачиваюсь к Игорю, и моё сердце разрывается от боли, которую я вижу в его глазах. — Игорь… папа принял несколько неудачных финансовых решений. Очень неудачных. Наш дом в залоге у банка. И деньги на твою поездку, похоже, тоже ушли в эту дыру.

Ловлю взгляд сына и понимаю насколько я неправа. Вывалила на мальчика собственные проблемы. Зачем?

Он пристально смотрит на отца. Губы дрожат от обиды:

— Правда, папа?

Сергей не выдерживает его взгляда, отворачивается.

— Всё не так страшно, как говорит мама. Я всё исправлю.

Но его слова уже ничего не значат. Ни для меня. Ни для нашего сына.

Он поворачивается и уходит в свою комнату, закрывая за собой дверь. Тишина, повисшая следом, гуще и страшнее любого крика.

Мы остаёмся с Сергеем вдвоём. Два врага на развалинах общего прошлого.

— Довольна? — шипит он. — Ты всё испортила.

В горле ком, в носу першит, но не даю себе расплакаться.

— Не я всё испортила, а ты. Своей ложью, авантюрой… изменой, — последнее вырывается само собой.

Он замирает.

— При чём тут измена?

Продолжаю давить:

— При том. Деньги, которые ты вложил в этот «Феникс» ушли на неё? На твою любовницу?

Его лицо искажает гримаса, в которой читаю всё. И вину, и злость, и страх.

— Ты совсем спятила! Какая любовница?!

— Та, что оставила в твоей машине свою серьгу! Девушка с длинными черными волосами! Она и есть твой «Феникс»? Твоё новое, перспективное вложение?

Я не ожидаю, что он признается. Но вижу, что мой выстрел попал в цель. Он бледнеет. Деланная уверенность тает на глазах. Он