Данилов. Тульский мастер 2 - Сергей Хардин Страница 8

Глава 3

Переход из упорядоченного мира университета в хаос, пусть и созидательный, но всё-таки хаос, в родной уже кузнице, был как глоток крепкого купчика после разбавленного кипятком чая столовой.

Я толкнул тяжёлую, обитую железом дверь кузницы.

Первое, что привлекало сейчас в убранстве нашей «цитадели», было освещение.

Не слепящее и чадящее пламя факелов, не вонючее шипение масляных светильников и не неровный оскал лучины. Свет был ровным, мягким, молочного оттенка, льющимся из нескольких глиняных чаш, укрепленных на стенах и балках. Он не мигал, не коптил, не бросал пляшущих теней. Он просто был. Наполнял пространство, выхватывая из темноты верстак, наковальню, ряды инструментов на стене, лицо Гришки. Этот свет не слепил, а плавно распространялся по всему внутреннему периметру.

Я специально остановился на пороге, позволяя ощущениям накрыть с головой. Гришка, сидевший у верстака и что-то чинивший, поднял голову. В этом новом свете его лицо, обычно сметливое, но достаточно жёсткое, казалось иным — более сосредоточенным, более спокойным. Он кивнул, и его глаза скользнули сначала к светильникам, а потом ко мне. Взгляд словно говорил: «Я ничего не понимаю».

— Начальник, — наконец произнёс он, и в этом слове не было ни уличной фамильярности, ни казённого подобострастия. Он просто говорил, как есть. Я был начальником этого места, этого света, и этой тишины, нарушаемой только потрескиванием углей в горне и далёким уханьем совы где-то за окном.

— Григорий! — Поприветствовал его я, закрывая за собой дверь. Не знаю почему, но звук задвигаемого засова всегда успокаивал.

Я подошёл к ближайшему светильнику и протянул руку. Тепла они практически не давали, лишь издавали лёгкую, едва уловимую вибрацию в воздухе, похожее на марево над раскалённым летним булыжником мостовой. Глина, та самая, синяя глина Колчина (ещё из первого мешка, самые остатки),

Глина покрывала ровным тонким слоем обычные глиняные горшки, из тех, относительно целых, что нашли после первой генеральной уборки. Я не использовал здесь магию в своей активной фазе, как и не поддерживал их сейчас своей магической энергией. Лишь единожды, потратив весь вечер и выжав себя до очередного головокружения, впечатал в эту глиняную «плоть» саму концепцию «светить». Я уже давно заметил, что при должном усилии этот чудо-материал имеет свечение как побочный продукт воздействия, вот и решил «запечатать» его, попутно немного подправив её внутреннюю структуру.

Зато теперь всё работало в статичном состоянии. Вечный (увы, не совсем так, заряд, хоть немного, но расходовался) резонанс структуры был надолго закреплён. «Эфирный маховик», как я мысленно окрестил это явление. Раскрутил его раз и теперь он фосфоресцирует себе. Потом надо будет его просто снова «подкрутить».

— Ну так же гораздо лучше? — спросил я, больше глядя на светильник, чем на Гришку.

— Не гудит, не коптит, не боится сквозняка, да и пожара не случится, — практично перечислил он. — Ребята сначала крестились, правда, но теперь попривыкли. Говорят, и глаза не болят к концу дня.

Отличная оценка. Не «красиво, не красиво», а по делу, «глаза не болят». Прямо высшая похвала.

— Главное, убирать их в подвал, пока кузня открыта для всех желающих, — уточнил я, — иначе нас самих как колдунов тут сожгут.

— Да мы ж с понятием, Алексей Митрофанович, — специально вытягивая слова, ответил Гриша, с еле заметной улыбкой на лице. Поправлять я его не стал, хоть звучит со стороны также нелепо, как и «господин начальник».

Я отвернулся от светильника, и сел на табурет напротив Гришки. Он отложил в сторону сломанный замок, вытер руки о фартук. Рабочий, старый фартук. Тот, новый, выданный мной, с нашей эмблемой, аккуратно висел на крючке возле двери, рабочий день закончен.

— Да докладывай уже, — сказал я, и мои плечи сами собой распрямились, сбрасывая остатки невольной студенческой скованности. Здесь я не студент, здесь я прораб, инженер и руководитель в одном лице.

Он докладывал чётко, по пунктам, как мы и договорились ранее. Доходы от мелких заказов уже покрыли расходы на материалы за прошлую неделю и дали небольшую прибыль. Новые клиенты: лавочник с Житного рынка заказал ремонт весов, соседняя пекарня, но не Арины, починку плиты. Запросы были и на что-то посерьёзнее, но он, помня «железные правила», сразу не брал, сказал, что нужно согласовать с хозяином. Я кивнул одобрительно. Команда: Митька, Женька, Сиплый, уже сработались, всё меньше дерутся между собой за первенство, а больше спорят о методах работы.

— И по железу, — Гришка понизил голос, хотя кроме нас в кузнице никого не было. — У Семёна Игнатьевича всё в порядке, но цены кусаются. Нашёл другого, через старых… знакомых. С Урала везёт, качество говорит не хуже, а дешевле чуть ли не на треть. Но связь ненадёжная, привезут без оказий.

— Ага, — перебил его я. — Нас за дела твоего старого знакомого под монастырь не подведут? Поди, было ваше — стало наше, а к нам потом городовой в гости захаживать начнёт.

— Ну зачем вы так, — обиженно произнёс Гришка. Я заметил, что они все в разговоре со мной как-то незаметно стали переходить на «Вы». Что ж, ежели все мои годы сложить, в том мире да шестнадцать годков этого, я им и в деды сгожусь. — Парни боевые, не спорю, так давно за ум взявшиеся. Подрядились меж мануфактур да рудников свои «караваны» водить, весьма удачно, к слову. Им и на охрану тратиться не приходится, сами если что… — Тут он осёкся, понимая, что опять может сказать лишнего.

— Договорились, — я поднял вверх руки с улыбкой, — считай убедил.

— Я думаю, дублировать каналы, — продолжал Григорий — что-то продолжим брать у Семёна, для срочного и точного, а уж оптом тогда с нового поставщика, пока с оговоркой, а там как скажете.

Стратегическое мышление, мать её за ногу. Парень действительно быстро учился, схватывая всё на ходу. Я почувствовал прилив, пожалуй, даже отеческой гордости. Из уличного главаря, который дрался за кусок хлеба и уважение, он превращался в настоящего управляющего. Видел систему, да и думал на перспективу.

— Хорошо, — сказал я. — Веди оба канала. Но нового проверь через Семёна, пусть даст заключение по образцу. Доверяй, но верифицируй. Проверяй, то-бишь.

— Верифи… ааа… понял. — Он кивнул, запоминая новое для себя слово. Потом его лицо, освещённое ровным магическим светом, стало серьёзнее. — И ещё. По улице, мимо нас, странные какие-то люди ходили. Со стороны, вроде обычные гуляки, но по виду не пьющие, и глазами