Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос Страница 70

Я никогда не думала, что однажды соглашусь с ним настолько сильно.

Кайран хотел идти вместе с Оскаром.

Не позволила.

— Ты сейчас идешь со мной.

— Алира.

— Плечо нужно обработать.

— Оскар...

— Справится.

Оскар услышал.

— Я растроган доверием.

— Не пользуйся.

— Уже.

Кайран посмотрел на друга.

Потом на меня.

— Хорошо.

Мы вернулись в гостевой дом почти через час.

Дети шли сами.

Марк сначала пытался рассказывать, что почти обратился, потом на середине фразы зевнул и перестал изображать бодрость.

Лея держала меня за руку.

Леон шел рядом с Кайраном.

Не разговаривали.

У двери сын вдруг спросил:

— Ты правда почти не чувствуешь волка?

Кайран остановился.

— Своего чувствую.

— Но слабо?

— Слабее обычного.

— Из-за нас?

— Нет.

Леон посмотрел.

— Обряд был из-за нас.

— Обряд был из-за решения Велары.

— Но если бы нас не было...

— Леон.

Кайран присел перед ним.

— Ты не отвечаешь за то, что взрослый человек решил сделать с твоей силой. Понял?

Сын не ответил.

— Посмотри на меня.

Леон поднял глаза.

— Если завтра мой волк исчезнет совсем, это будет последствием моих решений, решений Велары и истории Серого Хребта. Не твоего рождения.

— Но ты ничего сегодня не сделал.

— Семь лет назад сделал.

Леон нахмурился.

— Ты все время возвращаешься к этому.

Кайран немного помолчал.

— Наверное, потому что слишком долго не возвращался.

Сын ничего не сказал.

Но когда Кайран поднялся, Леон не отошел.

В доме Мара сразу отправила детей по кроватям.

Марк сопротивлялся ровно до того момента, пока не лег.

Через две минуты уснул.

Лея попросила оставить дверь открытой.

Леон сказал, что не хочет спать, но тоже уснул почти сразу.

Только после этого я занялась Кайраном.

Он сидел на кухне без рубашки, пока я промывала рану.

Когда-то подобные сцены были обычными.

Он возвращался с тренировок или границы. Я ругалась, что опять полез первым. Кайран говорил, что остальные платят ему именно за это. Я отвечала, что Альфе платят не за глупость.

Сейчас руки помнили больше, чем хотелось.

— Больно?

— Нет.

Я сильнее прижала ткань.

Он дернулся.

— А теперь?

— Ты специально.

— Хотела проверить.

— Очень профессионально.

— Не жалуйся.

Я наложила мазь.

— Глубоко не задело. Через несколько дней почти затянется.

— Хорошо.

— Теперь про связь.

— Что про нее?

— Не делай вид, что это мелочь.

Кайран посмотрел в окно.

— Не делаю.

— Что чувствуешь сейчас?

— Тебе как целителю или как человеку, который хочет знать?

— И то и другое.

Он задумался.

— Волк внутри есть. Не исчез. Но стая почти пропала.

— Раньше как ощущалось?

— Фоном.

— Это не объяснение.

— Я никогда не пытался объяснять словами.

Я подождала.

Кайран потер грудь, будто искал место.

— Представь, что много лет живешь рядом с рекой. Даже ночью слышишь воду и перестаешь замечать. Потом однажды просыпаешься, а река исчезла.

Я замерла.

Не из-за красоты сравнения.

Потому что понимала.

— Тишина.

— Да.

— Больно?

— Нет.

— Страшно?

Он усмехнулся.

— Да.

Честный ответ.

Я завязала повязку.

— Элвар сможет помочь?

— Не знаю.

— Совет?

— Совет будет требовать решение.

— Какое?

Кайран посмотрел на меня.

— То, которое хотел с самого начала.

Мне не понравилось.

— Вернуть детей?

— Теперь иначе.

— Что значит иначе?

— После того что сделала Велара, принуждение открыто никто не предложит. Но они будут искать способ закрепить связь официально.

— Через наследование.

— Возможно.

— Ты уже знаешь.

— Пока только предполагаю.

— Кайран.

Он вздохнул.

— Ровен еще до ритуала говорил об экстренном признании детей наследниками. Если связь со мной почти исчезла, Совет решит, что нужно укрепить правящий дом через следующий круг крови.

Я почувствовала злость.

— Они вообще что-нибудь поняли?

— Некоторые да. Некоторые видят стаю на грани распада и хватаются за привычный порядок.

— Дети не останутся здесь.

— Знаю.

— Не "знаю", а услышь: завтра, если Мара разрешит дорогу, мы уезжаем.

Он долго молчал.

— Хорошо.

Я ожидала спора.

Не получила.

— Даже если Совет потребует?

— Даже если.

— А ты?

— Я не буду удерживать.

— Хорошо.

Он надел рубашку, осторожно, чтобы не задеть плечо.

— Ты вернешься с нами в Речной Дол?

Вопрос вырвался раньше, чем я успела решить, хочу ли его задавать.

Кайран замер.

Я сама удивилась.

— Я имею в виду из-за детей. Если связь почти исчезла и тебе нужен покой...

— Нет.

Ответ был быстрым.

Внутри что-то неприятно дернулось.

Он продолжил:

— Не потому, что не хочу.

Я подняла взгляд.

— А почему?

— Потому что Серый Хребет сейчас мой долг.

Почти семь лет назад.

Те же слова могли бы прозвучать.

Он увидел, что я подумала.

— Не так.

Я молчала.

— Тогда я использовал долг как причину бросить семью. Сейчас вы можете уехать свободно. Я не прошу остаться. Не прошу детей спасать стаю. Но я сам не могу уйти в момент, когда люди не знают, что будет завтра.

Я медленно выдохнула.

Это действительно было не то же самое.

И мне было важно видеть разницу.

— Хорошо.

— Когда разберусь...

Он остановился.

Не стал обещать, что приедет.

Я заметила.

— Что?

— Ничего. Сначала разберусь.

— Правильно.

Кайран встал.

Хотел уйти в главный дом.

В дверь постучали.

Три коротких удара.

Я сразу напряглась.

Кайран открыл.

На пороге стоял Ровен.

Без плаща, волосы мокрые от дождя.

— Нужно поговорить.

— Сейчас почти ночь.

— Именно.

Кайран отступил.

Ровен вошел, увидел повязку на его плече.

— Сильно?

— Нет.

Он посмотрел на меня.

— Дети?

— Спят.

— Хорошо.

Я сразу сказала:

— Если пришли снова говорить о признании стаи, уходите.

Ровен устало потер лицо.

— Нет.

— Тогда о чем?

Он сел за стол.

Выглядел старше, чем утром.

— Связь Кайрана со стаей почти исчезла.

— Мы знаем.

— Не только у него.

Кайран нахмурился.

— Что?

— За последний час в западных поселениях еще несколько старших оборотней потеряли ощущение общего зова. Полные обращения пока сохраняются, но нестабильно.

— Дозоры?

— Работают обычными сигналами. Оскар уже перестроил.

— Тогда что случилось?