Системный тактик 5 - Максим Игоревич Крынов Страница 7

Я бы обязательно попробовал добиться ответа, но вот беда — не хватает сил и дыхания.

Хорн помогает мне подняться, отводит до скамейки и следующие несколько минут я обнаруживаю синяки в самых интересных местах. Болит правое бедро, ноет левый бок, плечо отзывается на каждое движение, а ноги дрожат.

Наставник заставляет меня растянуть забитые мышцы, осматривает зрачки, ощупывает рёбра и только после этого разрешает переодеться.

Из зала я сегодня буквально выполз. Тренировка выбила из головы все мысли, кроме одной: это было тяжко.

Но неимоверно круто.

Глава 3

Делла проснулась от хлопка двери и подскочила на постели. Сердце забилось сильно и быстро, рука сама метнулась к одеялу, подтягивая его до подбородка. Лишь спустя мгновение девушка поняла: звук донёсся снизу. Хлопнула не дверь её спальни — входная. Уже хорошо.

За окном серело позднее утро. По стеклу ползли редкие капли, а с улицы тянуло запахом горячих лепёшек от лотка уличного торговца.

Сегодня второй выходной.

Делла поморщилась. Выходные она не любила, особенно когда они совпадали с выходными родителей. Хотя мать сегодня, кажется, собиралась на работу. Она служила в приёмной городской лечебницы: переписывала карточки, записывала посетителей и вела выдачу дешёвых лекарств. Больные календаря не признавали, поэтому несколько раз в месяц мать уходила туда и в выходной, возвращаясь усталой, пропахшей горькими настоями и дряным мылом. Судя по хлопнувшей двери, сегодня был именно такой день и мать только что ушла.

Вот обычный учебный день Делле нравился. Можно было уйти в лицей с утра и не появляться дома до темноты. После занятий Делла бродила по знакомым улицам, заглядывала в пекарню за тёплой булочкой, а если оставались карманные деньги — ужинала в лицейской столовой. Домашние задания она нередко делала в заброшенной усадьбе возле старой водонапорной башни. От усадьбы уцелели две комнаты, половина лестницы и сухой подвал, куда не заглядывали ни караульные, ни окрестная детвора. Там никто не стоял бы за спиной, не спрашивал, почему она такая неразговорчивая и не пытался без разрешения потрепать по волосам.

В будни возвращалась Делла поздно. Пряталась в тенях от дозоров, срезала путь дворами, иной раз переходила по крышам низких пристроек, перелезала через ограду в заросший двор родного дома и поднималась к своему окну по ветвям старой кряжистой груши. От ветки до подоконника — один широкий шаг. Положить ладонь на раму, рывок, поворот. Шесть секунд, чтобы залезть в комнату с земли, и это если не торопиться.

Идеально было вернуться после того, как мать с отчимом уже легли.

Комната девушки выглядела так, будто в ней жила дочь куда более состоятельных родителей. Узкая кровать и старый письменный стол остались ещё от бабушки, зато поверх грубого шерстяного покрывала лежал невесомый плед из ткани за Аркой, которую здесь не умели делать. На стене висело настоящее стеклянное зеркало без единой волны или искажающего отражение изгиба, на полке теснились стеклянные флакончики, баночки с надписями на языках иных миров. Отчим приносил их из-за Арки вместе с дешёвыми украшениями, яркими гребнями и другими вещами, которые здесь вызывали зависть у половины лицея. Остальное покупали в городе: хорошие сапоги, два выходных платья, шёлковые ленты, духи, набор дорогих карандашей. Делла почти ничего не просила, но подарки всё равно появлялись — после семейных ссор, после особенно неприятных вечеров или даже просто без повода. Подарки доставались и матери. Только если мать радовалась каждой новой вещи и повторяла, что не всем девочкам так везёт, то Делла… Нет, порой Делла тоже заставляла себя радоваться. Все эти вещи стоили дорого, и иной раз, рассматривая очередное платье, девушка убеждала себя, что ей повезло.

Главное — не вспоминать, почему большинство коробок хочется убрать подальше от глаз, почему их неприятно касаться и даже смотреть на них.

Девушка выбралась из постели и несколько секунд постояла босиком на половицах, прислушиваясь к звукам в доме.

Снизу негромко звякнула посуда. Значит, дверью хлопнула мать, а отчим остался на кухне. Вот ведь…

Делла сняла ночную рубашку, натянула мешковатую рубаху из грубого небелёного полотна и такие же неказистые штаны с мелкой дыркой у лодыжки. Одежда была удобной, пусть и ничем не примечательной.

Может, все-таки позавтракать дома?

Нет, нет, не стоит. На углу продавали вчерашние лепёшки за полцены — можно даже свежую взять, вон как тянет с улицы, а возле набережной наверняка уже открылась лавка с молоком — будет скромный, но сытный завтрак. Денег в ящике стола хватало.

Делла затянула пояс, оглядела комнату и только тогда вспомнила, что вчера вернулась не через окно. Тевен довёз её до дома, дождался, пока ей откроют, и не уехал, пока Делла не переступила порог. Сапоги остались в прихожей, а не спрятаны, как обычно, в мешковину под кроватью.

Прыгать с подоконника босиком было глупо, к тому же запасная пара стояла там же, внизу.

Значит, что? Значит, придётся выйти по-человечески.

Минуту Делла простояла у двери, не касаясь ручки, прислушиваясь.

Дом поскрипывал сам по себе: остывала печь, в дворике гулял ветер, шурша травой и задевая ветвями стены. Человеческих голосов слышно не было. Посуда тоже больше не звенела.

Делла медленно приоткрыла дверь. Петля тихо взвизгнула, и девушка на минуту замерла.

Ничего.

Никого.

Тогда Делла выскользнула в коридор, прикрыла створку ладонью и бесшумно двинулась к лестнице. Она умела ставить стопу на самые края половиц, где те были прибиты гвоздями к балкам и почти не прогибались. Знала, какая ступень скрипнет даже под кошкой, и обходила их.

До первого этажа оставалось четыре ступени, потом три, две… Она уже видела входную дверь и брошенные у стены сапоги.

Делла спустилась, успела сделать два шага по коридору… и из кухни ей навстречу вышел отчим.

В узком коридоре он казался еще массивнее, чем был: короткая толстая шея, покатые плечи, тяжёлый живот под растянутым свитером. Лицо заросло тёмной щетиной, которая спускалась к шее и почти без перехода продолжалась густыми волосами на груди; они торчали из-под вязанного свитера жёсткими завитками.

От него пахло жареным луком и вином (выходной же).

Увидев Деллу, он глуповато и довольно улыбнулся, шагнул в середину коридора и сразу закрыл собой путь к входной двери.

— А вот и ты! — пробасил он. — Только шёл тебя будить. Завтракать будешь?

Делла остановилась. Ещё мгновение назад тело было лёгким и послушным, помнило каждую скрипучую половицу, могло взбежать по старой груше к окну. Могло противостоять тренировочному голему, могло в спарринге поколотить добрую часть одногруппников. А теперь руки ослабли, колени сделались ватными, а сердце забилось быстро и мелко, будто пыталось спрятаться где-то под рёбрами.

Отчим шагнул ближе и по-хозяйски приобнял её за плечи. Толстая ладонь легла у шеи, пальцы сжались поверх