Узники старых часов - Юлия Миллер Страница 7

Он отвел Лину в хранилище, в котором та еще ни разу не была. В небольшой комнате в глубине коридора документы лежали на старых, еще деревянных стеллажах.

— Вот, это твое. — Сан Саныч указал на три набитые коробки. — Документы Бургомистрова.

Лина моргнула. Необычную фамилию она слышала, но сейчас не могла вспомнить, когда и где.

— А, точно, ты же не местная. — Заместитель директора хлопнул себя по лбу. — Георгий Алексеевич Бургомистров был главой города в послевоенное время. Многое, что сейчас есть в городе, его заслуга. Он возрождал город, а для нашего захолустья было безумно сложно найти финансирование. Организовал постройку многих зданий, таких как кинотеатр, детский дом, городской ЗАГС.

— Со своим другом! — перебила Лина начальника. Она наконец вспомнила, где слышала эту фамилию: на лекции по строительству Интернационала Николаевича Стомова, ученого-краеведа, который помог им в понимании происходящего в гостинице.

— Точно, — обрадовался Сан Саныч. — Симеон Израильевич Гольдман был талантливым архитектором, их тандем до сих пор помнят в городе. Вижу, тебе уже интересно. Это правильно. Даже описывать дела какого-либо предприятия проще, если есть возможность пообщаться с работающими там людьми. А уж документы личного происхождения подразумевают знакомство с самим человеком. С Бургомистровым это, к сожалению, невозможно, он давно умер. Но, насколько я помню, в коробках не только документы, нужные для описи, но и вообще все, что имеет к нему отношение. Так что познакомишься хотя бы опосредованно. Документы эти долгое время валялись в администрации, нам были переданы несколько лет назад, но руки до сих пор не дошли. Сама видишь, дефицит сотрудников. Давай помогу перенести в кабинет.

Вскоре тяжелые коробки оказались возле стола Лины, одним своим размером навевая тоску. Сан Саныч ушел к себе, а Лина тихонько вздохнула, чувствуя смятение. Она сомневалась, что справится с таким сложным, а главное, обширным заданием. Ей пообещали сократить нагрузку и разрешили вообще отложить картонирование, которое сейчас занимало львиную долю рабочего времени, но утешало это слабо. Ставшие уже привычными задачи хотя бы не требовали специфических знаний и умений, которые она еще не приобрела.

Лина решила воспользоваться мудрым советом и «познакомиться» с человеком, с документами которого будет работать. В одной из коробок обнаружилась папка с вырезками из газет. Для описи они были не нужны, а вот для знакомства – то, что нужно.

Лина развязала пожелтевшие от давности тесемки и почувствовала, как перехватило дыхание. С репродукции, лежавшей на самом верху стопки, на нее смотрел высокий, импозантный мужчина пятидесяти с лишним лет с темными волосами и щеточкой усов. Яркие синие глаза смотрели ясно, в них чувствовались сила и мудрость, но была заметна и какая-то печаль. Однако не это так поразило Лину. На портрете Бургомистров был изображен рядом с часами. Теми самыми, которые она видела на фотографиях с прабабушкой. Только циферблат был снят или, скорее всего, еще не установлен. Огромный белый круг с черными цифрами стоял у стены администрации, а председатель исполкома осторожно придерживал диск, как будто старался удержать само время.

Следующей лежала пожелтевшая от времени газетная передовица. Почти такое же изображение, но Бургомистров смотрел в сторону, отвернувшись от объектива. Огромный заголовок «Основатель Времени» заставлял думать, что в статье говорится о том, как часы вернулись на законное место.

Так и оказалось. Автор с заметным восхищением писал, что председатель исполкома принимал непосредственное участие в судьбе достопримечательности, не только финансовое. Он предложил новый облик и собственноручно рисовал эскиз цифр. Казалось, для него это было не просто реставрацией поврежденного исторического памятника, а чем-то личным, во что вкладывалось не только внимание, но и частичка души.

Лина задумчиво уставилась на репродукцию. Сама по себе связь Бургомистрова с городскими часами ничего не значила, но найденные этой ночью фотографии, которые кто-то словно подсовывал ей в руки, заставляли обратить внимание на этот факт.

— Это «ж-ж-ж» неспроста, — прошептала Лина почти беззвучно.

Может, все это просто совпадение, но сейчас ей виделся в происходящем некий знак. Порученная работа уже не выглядела несправедливым наказанием, а становилась любопытным вызовом.

Что же еще там написано?

Глава 3

— Алло! Земля вызывает Лину! Прием!

— А? Что?

Лина с трудом оторвала взгляд от документа и рассеянно посмотрела на Карину. Она так погрузилась в изучаемые материалы, что совершенно выпала из реальности. Зато в голове постепенно складывался образ Бургомистрова, становясь все более живым и ярким.

— Учти, ночевать на работе неудобно. И не только потому, что тут нет ни подушки, ни пледа, ни даже дивана. — Карина откровенно веселилась. — А в основном потому, что Сан Саныч, уходя, обесточивает архив и включает датчики движения и сигнализацию. Так что при первом же признаке активности приедут высокие сильные мальчики в камуфляже с дубинками и автоматами. Хотя... Если они еще и симпатичные... Может, я с тобой останусь?

Задержавшийся Юра хихикнул и выскочил за дверь, а Лина, бросив взгляд на часы, охнула и стала собираться. Начальство и само предпочитало уходить с работы вовремя, и от работников этого требовало.

— Чем ты так увлеклась? — поинтересовалась Карина, пока Лина переобувалась и заталкивала поглубже в сумку контейнер из-под обеда.

— Бургомистровым, конечно. Ты не говорила, что это при нем городские часы вернулись на законное место и обрели современный вид.

— Да как-то к слову не пришлось... — Карина пожала плечами. Она явно не видела в этом ничего необычного. — А что в этом такого?

— А то, что мне не просто так досталась работа с его документами, я уверена!

— Это из чего ты сделала такой вывод? — Карина нахмурилась.

— Из того, что ночью мне указали на эти часы через фотографию прабабушки!

Рука Карины, уже потянувшаяся к выключателю, зависла в воздухе, а в глазах ее вспыхнул азартный огонек.

— Думаешь, он тоже может быть неупокоенным духом?

— Маловероятно, — остудила пыл подруги Лина. — В его смерти нет ничего необычного. Умер от старости в возрасте семидесяти трех лет. Всеми любимый и почитаемый. Я сейчас имею в виду жителей города, конечно, потому что семьи у него не было. Родился он здесь, но в шесть лет родители увезли его в Сибирь. Там он жил до двадцати двух, а потом уехал в Ленинград, где сначала учился, а потом работал. Вроде как, потому что