Маньчжурский гамбит. Книга шестая. - Павел Барчук Страница 7

— Насчет этого не волнуйся, — Чжао снова дернул щекой. Типа улыбается. — Оплату за Красильникова отдашь, когда заказ будет выполнен. Мы берём деньги за выполненную работу, а не за обещание. Ну а теперь вторая новость. Хорошая.

Мафиози развернулся к той машине, что поскромнее, и посигнализировал своим парням.

Дверца открылась. Из тачки вылез сначала крепкий китаец, а потом, как смачный плевок, на улицу буквально вылетел господин Приходько собственной персоной. Так понимаю, его подпихнули сзади.

Руки у очкарика были связаны спереди, тонкой бечёвкой, лицо в некоторых местах отливало синевой.

— Мои люди старались его не трогать, — пояснил Чжао. — Но этот неразумный человек пытался сначала убежать, а потом решил выстрелить в одного из «братьев». Сам понимаешь, князь, пришлось провести с господином беседу.

Я слушал Чжао, кивал, а сам смотрел на Приходько и думал.

Новость действительно прекрасная. Вот она, та сволочь, что трижды пыталась мне нагадить. Человек, который лично носил есаулу задаток от майора Хондзё, кого я обещал предъявить губернатору Бао. Из него можно вытрясти много интересного.

Но!

Чжао привез его на лесопилку в крайне неудобный момент. Завтра приедет комиссия, а у меня тут связанный человек майора. И главное, обратно его теперь не отправить даже с Чжао. Если где-то поблизости трутся военные, а я почти уверен, что это так, они непременно под каким-либо предлогом остановят машину мафиози и проверят, не помогает ли он князю Арсеньеву избавляться от «запрещенки».

То есть Приходько нужно оставлять здесь и, судя по всему, тоже засовывать в туннель. А я бы очень не хотел светить его перед гнидой.

— Осеев! — окликнул инженера, который уже топтался неподалёку. — Этого отвести в подвал. Туда же, где семёновец сидел. Двоих на дверь, воды дать, руки не развязывать. И чтоб ни одна живая душа с ним не разговаривала.

Приходько дёрнулся было, открыл рот. Судя по несчастной физиономии и заискивающему взгляду, хотел пасть в ноги, чтобы просить милости. Осеев не дал очкарику развернуться с драматической сценой. Молча взял его за шиворот и повёл к пакгаузу.

Не до допросов мне сегодня. Совсем не до допросов. Пусть посидит на прелом сене, подумает о жизни. Ему полезно. Что делать с пленником дальше, буду решать после отъезда триады.

— Благодарю, господин Чжао, — повернулся я к китайцу. — Работу по этому человеку ты сделал быстрее, чем обещал. Не откажешься от чаю?

— Откажусь, — ответил китаец. — Но не потому, что не уважаю тебя и твой дом. Приеду пить чай, когда у тебя на лесопилке будет спокойно. А в ближайшее время покоя точно не будет.

Я насторожился.

— То есть?

— То есть я привёз твоего человека сам, а не прислал людей, исключительно потому, что хочу предупредить. — Чжао посмотрел мне в глаза. — Ты хороший партнёр, князь. Платишь вовремя, слов на ветер не бросаешь. Поэтому скажу то, чего мог бы не говорить. Завтра к тебе придут военные.

— Знаю, — я махнул рукой в сторону конторы. — Вон, у меня лежат их бумажки. Оповестили о своем завтрашнем прибытии.

— Хорошо, что знаешь. — Мафиози кивнул. — Только, думаю, не обо всем. Гарнизон вчера нанял подводы. Через людей с Пристани, а те работают с нами. Восемь саней с возчиками. Оплата вперёд, на весь завтрашний день, с полудня и до темноты.

— Восемь подвод, — повторил я.

— Восемь. А людей поедет пятеро.

Вот тут реально было над чем подумать.

Пятеро. На лесопилку, где двести душ, шесть строений, цех, пакгаузы, пилорама. Пятеро задолбаются обыскивать лесопилку. Им на это потребуется дня три, не меньше.

Но восемь саней под пятерых — это уже не просто обыск. Это вывоз.

— У меня в Фуцзядяне обыски бывают по три раза в год, — обронил Чжао. — Смотреть приезжают верхом. А когда заказывают обоз, значит, уже решили, что именно повезут.

И тут у меня в голове всё сошлось. Сложилось разом, за пару секунд, как костяшки домино.

Они приедут, походят, ничего не найдут. Находить нечего, я сегодня об этом позаботился. И тогда составят акт. Производство без патента, склад без описи, пожарных мер нет. Всё чистая правда, между прочим.

А дальше начнут грузить все добро, которое имеется на лесопилке.

Цех разберут. Инструмент вынут. Продовольствие со склада, хозяйственные запасы. Дойдут до котельной, где стоит «Ланц». Его, уверен, тоже заберут. И все исключительно с обоснованием.

Если остановить немецкую машину — встанет цех, а потом замёрзнут бараки. К ночи двести человек при минус двадцати пяти окажутся в промёрзших коробках. Буржуйки есть, но их слишком мало.

Значит, когда начнут разбирать «Ланц», тот же Селиванов встанет в дверях котельной. А за ним — все остальные. С топорами, вилами и тем самым оружием, которое у меня, по мнению Хондзё, где-то припрятано.

Вот почему военные приедут впятером.

Это приманка. Их мало ровно настолько, чтобы толпа решила, будто справится, и достаточно, чтобы потом было кому написать рапорт о вооружённом нападении на военный караул.

Меня к этому времени на лесопилке не будет. Без хозяина сорвутся быстрее, тут и гадать нечего.

А когда сорвутся, на территорию заявятся люди Красильникова, которые вчера ночью снялись с заимки за Затоном и растворились в поле.

Подавление бунта. Прискорбный инцидент. Русские беженцы напали на караул, пришлось применить силу. К счастью, совершенно случайно рядом оказался отряд семеновцев. Так что русских убили русские. Что поделаешь, бывает и такое.

К утру от лесопилки останется дымящаяся куча, а от двухсот человек — тот самый посемейный список, который сейчас составляет Михаил.

Всё, что я сегодня делал, не стоит ни хрена. Я готовился к обыску, а эти сволочи уже все решили.

— Господин Чжао, — я вежливо улыбнулся мафиози. — У меня к тебе просьба. Личная.

— Говори, князь, — кивнул он в ответ.

— Будь добр, прямо сейчас, когда покинешь лесопилку, заедь на Артиллерийскую, к Соломону Марковичу Блауну. Передай на словах: князь Арсеньев просит немедленно доставить приглашение генерал-губернатору Бао Гуйцину. Завтра, к девяти утра, он ждет его в гости на крестины и по вопросам сватовства. Приглашение личное, семейное, от меня. И пусть Соломон Маркович непременно укажет, что наш последний разговор о совместных интересах должен вступить в силу. Срочно.

Чжао не шелохнулся. Постоял, разглядывая меня своими чёрными глазами.

— Губернатор Бао, — произнёс он ровно. — На