Путь к бессмертию. Том 1 - Shin Stark Страница 7

Местные красавицы рядом с ней показались бы плохо вымытыми девчонками с рынка. Да что там местные — даже самые красивые женщины из моего прошлого мира рядом с ней потеряли бы большую часть своего блеска.

Меч свистнул в ночи, поднялся выше, и через несколько вдохов женщина исчезла за гребнем горы.

Я ещё долго стоял во дворе, задрав голову.

Потом медленно выдохнул и сказал в пустоту:

— Ну вот теперь попробуй не поверить.

После такого относиться к историям о бессмертных как к деревенским сказкам стало сложно.

Нет, я не превратился в восторженного дурака. Но один вывод сделал сразу: если в этом мире существуют люди, способные летать на мечах, нарушать законы природы и плевать на то, что для обычного человека является пределом, значит, здесь есть путь, который уводит достаточно далеко от обычной человеческой участи.

А обычная человеческая участь мне не нравилась. Совсем.

Потому что в конце любого человеческого пути стоит смерть. Я уже умер однажды и не нашёл в этом ничего приятного.

Значит, я больше не хотел умирать.

А если не хочешь умирать в мире, где ходят байки о бессмертных, живущих тысячи лет, выбор у тебя, по сути, один: стать одним из них.

Звучало безумно. С тем же успехом деревенский мальчишка мог решить, что однажды станет императором. Но император хотя бы зависит от людей. Путь бессмертного, если верить слухам, зависел ещё и от Неба.

На Небо мне было плевать. Но я понимал: за красивыми словами вроде судьбы и Дао наверняка скрываются куда более простые вещи. Талант. Ресурсы. Учителя. Везение.

С последним у меня всегда были сложные отношения.

Я не раз доставал жемчужину деда Чжоу и смотрел на неё с мыслью: а вдруг? Пытался согреть в ладони, звал какие-то тайные силы, даже пару раз, чувствуя себя полным идиотом, пробовал обращаться к ней вслух.

Ничего не произошло.

Жемчужина оставалась жемчужиной. Красивой, дорогой и бесполезной.

Так что я почти решил, что старик перед смертью всё-таки сошёл с ума.

По рассказам местных, бессмертным мог стать только тот, кто родился с Корнем Духа. Никто в деревне толком не знал, что это такое. Один старый торговец рассказывал, что, когда он был ребёнком, бессмертные приходили в Ляньси и проверяли детей. В тот раз никого подходящего не нашли, поэтому они просто ушли.

Услышав это, я тогда даже присвистнул. В глубине души я завидовал тем детям, хотя они ничего и не получили. Их хотя бы проверили. Им хотя бы дали шанс узнать, есть ли у них путь.

Я думал, что при моей жизни такое уже не повторится.

Но ошибся.

Сегодня был особенный день.

В Ляньси прибыли бессмертные.

С раннего утра деревню будто подменили. Женщины надели лучшее, что у них было. Мужики старались не плевать на землю при детях. Староста бегал по улицам с лицом человека, которому внезапно поручили держать небо, пока остальные заняты. Детей вымыли так тщательно, что некоторые орали громче, чем когда их били.

На площади у старого вяза собрался почти весь народ.

Я тоже пришёл.

На мне был единственный приличный халат, который всё равно давно выстирался до состояния, когда приличным его мог назвать разве что слепой. Волосы я кое-как собрал, лицо умыл ледяной водой, а взгляд, надеялся, у меня был не слишком голодный.

Бессмертные уже стояли впереди.

Их было трое: двое юношей и девушка. Светлые одежды, чистые настолько, будто на них не оседала пыль. На груди у каждого вышит знак, которого я раньше не видел: серебряный меч на фоне облака. Лица спокойные. Спины прямые. Глаза такие, будто всё вокруг они уже мысленно списали как незначительное.

Наверное, для них так и было.

Рядом с ними стоял тёмный каменный столб высотой мне по грудь. Гладкий, с вырезанными узорами, явно не деревенской работы.

Артефакт для проверки Духовного Корня.

Я слышал о таких от торговцев, но впервые видел сам.

В толпе шептались. Кто-то молился. Кто-то заранее гордился ребёнком, у которого, скорее всего, ничего не найдут. Кто-то делал вид, будто ему всё равно, хотя по лицу было видно: ещё как не всё равно.

Я смотрел на каменный столб и чувствовал, как внутри медленно поднимается тяжёлая решимость.

Может, у меня нет Духовного Корня. Может, есть. Может, сегодня мне скажут, что я такой же смертный мусор, как тысячи других. А может, именно сегодня моя жизнь наконец сдвинется с места.

Я не знал.

Но знал другое: я не отступлю.

Не после того, как уже один раз умер. Не после того, как слишком поздно выбрал жить. Не после того, как похоронил единственного человека, с которым у меня здесь был общий дом.

Плевать, что задумало Небо. Плевать на Дао, о котором любят говорить бессмертные. Есть я и есть цель. Всё остальное либо поможет мне, либо будет отброшено.

Один из бессмертных шагнул вперёд.

Голос у него был негромкий, но почему-то сразу накрыл всю площадь:

— По указу секты Облачного Меча мы проводим проверку Корня Духа среди детей и юношей подходящего возраста. Те, у кого обнаружится сродство к духовной энергии, смогут отправиться с нами. Остальные останутся.

По толпе прошёл шорох. Кто-то сглотнул. Кто-то крепче сжал плечо своего ребёнка.

Я смотрел только на каменный столб.

— По одному, — сказал бессмертный.

Первым вперёд вытолкнули сына кузнеца. Потом дочку ткачихи. Потом ещё одного мальчишку, которого я знал с детства и который последние три года считал своим главным достижением умение плевать дальше всех у пруда.

Камень не отреагировал ни на кого.

Толпа то замирала, то выдыхала. С каждым новым именем напряжение становилось гуще. Взрослые всё чаще отводили глаза. Дети, ещё недавно шумные, теперь подходили к столбу так, будто их вели не к проверке, а к приговору.

Я ждал.

Если идти, то последним. Так больше шансов, что мне дадут хотя бы несколько лишних мгновений. А иногда и несколько мгновений решают больше, чем хотелось бы.

С каждым новым провалом сердце билось всё тяжелее. Не быстрее, а именно тяжелее, как молот по наковальне.

Наконец староста крикнул:

— Мин Хао! Остался только ты.

Площадь на мгновение стала удивительно тихой.

Даже ветер будто притих.

Я медленно выдохнул, сжал и разжал пальцы, а потом сделал шаг вперёд.