Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос Страница 64

Но больше не жила внутри него.

Утром Совет собрался раньше обычного.

На этот раз без детей.

Я настояла.

Кайран начал не с архивов и не с Велары, а с состояния стаи. За ночь новых случаев потери полного обращения было всего три. Зато увеличилось число оборотней, которые жаловались на слабость зверя и плохую связь внутри семей.

Потом Элвар зачитал вторую часть закона.

Реакция была предсказуемой.

Сначала тишина.

Потом вопросы.

Потом страх.

— Значит, судьба Серого Хребта зависит от троих детей? — спросил один из старейшин.

— Нет, — ответил Кайран. — Наша судьба зависит от того, сумеем ли мы перестроиться после собственного решения.

— Это красивые слова.

— Это практический вопрос. Оскар уже меняет систему дозоров. В поселениях создадут обычные сигнальные посты. На дальних границах будет больше гонцов. Наставники начинают отдельно работать с теми, у кого зверь ослаб.

— Это временные меры.

— Пока да.

— А если связь исчезнет совсем?

— Тогда будем строить порядок без нее.

Седобородый мужчина раздраженно сказал:

— Хотя достаточно, чтобы дети признали стаю.

Я сразу напряглась.

Кайран даже не дал мне заговорить.

— Нет.

— Что нет?

— Не "достаточно".

— Закон говорит именно...

— Закон говорит о добровольном признании.

— Разумеется. Никто не предлагает их принуждать.

— Тогда тему закрыли.

— Как можно закрыть, если...

— Очень просто. До полного пробуждения всех троих никаких разговоров с детьми о признании стаи. Никаких личных визитов. Никаких подарков от родов. Никаких приглашений. Никаких попыток показать им, сколько людей страдает.

По залу прошел недовольный шум.

Я даже не успела сформулировать половину этих запретов.

Кайран продолжил:

— Любой человек, который попытается давить на детей через страх, долг или кровь, будет удален от них немедленно.

Ровен спросил:

— А если они сами заговорят?

— Отвечаем честно. Без убеждения.

— Ты ставишь вокруг них стену.

— Я ставлю границу вокруг детей, которых этот Совет уже один раз использовал в вопросе власти.

Никто не возразил сразу.

Потому что это была правда.

Я сидела у края стола и впервые не чувствовала, что должна сама отбиваться от каждого предложения.

Кайран делал это раньше меня.

Не ради моего расположения.

Я видела, как он разговаривал с дозорными, как перестраивал работу стаи, как почти не спал последние дни. Ему действительно было страшно за Серый Хребет.

И все равно он не пытался получить самый простой выход через детей.

Вот это и было тем поступком, которого я ждала.

Не большой жертвой.

Пока нет.

Повседневным выбором.

Совет перешел к архивному расследованию.

Оскар сообщил, что в кабинете Велары нашли несколько старых списков книг, личные письма и записи о линии наследования. Ничего, что напрямую доказывало бы связь с нападением в Речном Доле.

— А ее сын? — спросил Ровен.

Я впервые услышала вопрос о нем после признания Велары.

Оскар ответил:

— Сейчас на юге. Выехал из Серого Хребта больше месяца назад по торговым делам.

— Проверили?

— Да.

— Он знал о страницах?

— Пока неизвестно.

Кайран сказал:

— Вернется — даст показания.

Ровен помолчал.

— Я хочу поговорить с Веларой еще раз.

— После заседания.

На этом вопрос закрыли.

Через час я вернулась в гостевой дом.

Мара готовила обед.

Лея помогала резать зелень, хотя скорее переставляла ее по доске. Марк возился с замком сундука. Леон снова сидел у окна.

— Как Совет? — спросила Мара.

— Недоволен.

— Значит, жив.

Я усмехнулась.

Леон повернул голову.

— Сегодня тише.

— Что?

— Волки.

Я подошла.

— Лучше?

— Не знаю. Просто тише.

— Вчера ты говорил, что тишина иногда хуже.

— Сейчас не такая.

— Какая?

Он задумался.

— Как будто они учатся слушать по-другому.

Я не сразу поняла.

— Объясни.

— Раньше было много связи через Кайрана. Теперь ее меньше. Но люди сами зовут друг друга.

Я подумала о новых дозорах, гонцах, сигнальных постах.

— Ты можешь слышать это?

— Не слова. Просто ощущение.

— И как тебе?

Леон пожал плечами.

— Нормально.

Мне неожиданно стало легче.

Может быть, Элвар был прав.

Стая не умирала.

Она просто теряла привычный способ быть стаей.

Около полудня пришел Оскар.

Не постучал как обычно.

Ударил в дверь три раза подряд.

Я открыла.

Он стоял на пороге без плаща, хотя снаружи моросил холодный дождь.

— Что?

— Где Кайран?

— Я думала, с тобой.

— Он в старой башне с Элваром.

— Тогда что случилось?

Оскар посмотрел за мое плечо на детей.

— Можно выйти?

Мне не понравилось.

Я вышла на крыльцо и закрыла дверь.

— Говори.

— Велара исчезла.

Несколько секунд я просто смотрела на него.

— Что значит исчезла?

— То и значит. В доме ее нет.

— Там охрана.

— Была.

— Ты говорил, двое у входа и задний двор.

— Да.

— И никто не видел?

Оскар сжал челюсть.

— Один стражник найден без сознания в хозяйственном коридоре. Второго пока ищут.

У меня похолодели руки.

— Когда?

— Возможно, еще до рассвета.

— И вы только сейчас заметили?

— Служанка приносила завтрак и получила ответ из спальни. Мы считали, что Велара внутри.

— Кто ответил?

— Пока не знаем.

Я вспомнила спокойное лицо Велары в архиве.

Ее уверенность, что правитель обязан выбирать стаю.

Надежду, что дети никогда не пробудятся.

— Она знала про закон принудительного признания?

Оскар нахмурился.

— Точно знала старую запись.

— Там перечислены запрещенные способы.

— Да.

— И если она считает, что Кайран сейчас губит стаю ради детей...

Он понял раньше, чем я договорила.

Лицо изменилось.

— Дети.

Я уже открывала дверь.

— Марк! Лея! Леон!

Трое появились почти сразу.

Оскар вошел следом.

— Что произошло? — спросил Леон.

Я старалась говорить спокойно.

— Велара ушла из своего дома без разрешения.

Лея сразу спросила:

— Она идет сюда?

— Не знаю.

— Поэтому ты боишься.

Иногда мне хотелось, чтобы дети видели меньше.

— Да.

Кайран появился через несколько минут вместе с двумя стражниками.

Оскар, видимо, успел послать человека за ним до того, как пришел ко мне.

Он вошел быстро, увидел детей, потом меня.

— Все здесь?

— Да.

— Дом проверили?

— Еще нет.

Он повернулся к стражникам.

— Полностью. Чердак, подвал, сад, хозяйственные постройки. Потом внешний круг.

Я подошла.

— Велара знает старые обряды?