П.С.И.Х.0. Том 2 - Никита Клеванский Страница 6

[ Хитро. Но в принципе приемлемо. Анализирую. Стратегия «примирение с компенсацией» — вероятность успеха 45%. Риски: закрепление образа виноватого, эскалация ожиданий объекта. Стратегия «дистанцирование» — вероятность успеха 62%. Риски: затяжной конфликт, саботаж по административной линии. Примечание: обе стратегии составлены людьми, которые не видели глаз Анжелы Владленовны в момент отказа.]

— А ты видел?

[ Я видел все твоими глазами. Например, следующее: сужение зрачков на 40%, втянутые крылья носа, четыре секунды неподвижности. Интерпретация недоступна. Но я бы не поворачивался к ней спиной. Как и к завучу. Собственно, я бы в этой школе вообще не поворачивался спиной.]

— Вдоль стеночки, что ли, ходить? Крабиком?

[ Можно и так. Если жить хочешь.]

— Я не понял. Ты система поддержки или запугивания?

[ Я система объективного анализа. Запугивание — бесплатное дополнение.]

— Психо говорит, стратегия Влада эффективнее. — озвучил результат я. — Шестьдесят два процента против сорока пяти.

Сообщать людям полезную информацию — это, по идее, шанс получить плюс к Социальному взаимодействию. Во всяком случае, подобного рода гипотезу я сформировал к этому вечеру.

— Что? — переспросила Елена таким голосом, что гипотеза резко попросила политического убежища.

— Вот! — Влад поднял палец. — Машина врать не будет!

— Машина, значит. — Елена поднялась из-за стола и уперлась ладонями в столешницу. — Замечательно. Просто великолепно! Давайте теперь все решения в этом доме принимать по процентам. Жениться — по процентам. Работу менять — по процентам. Может, у твоей машины и на наш счет есть статистика, а, Ром?

[ Есть.]

— Молчи.

[ Молчу.]

— Лена, ну при чем тут… — начал Влад.

— При том! — девушка резко повернулась к мужу, и ее хвост хлестнул по воздуху, как хлыст по крупу лошади. — При том, что живой человек тебе объясняет: я знаю, чем это кончится, я это все уже проходила. А ты киваешь на проценты! Тебе все, что нельзя посчитать, вообще не аргумент!

— Я этого не говорил.

— А тебе и не надо говорить!

Я сидел между ними с печенькой в руке и ощущал себя сеткой на теннисном корте. Мячи свистели над головой, как снаряды, счет велся на арабском, а судья отлучился пописать. И, что характерно, никто уже давно не вспоминал ни про Анжелу Владленовну, ни про мое задание. Эй, але, я для вас какая-то шутка? Плюс восемь Очков Адекватности сами себя не заработают.

— Кхм. — привлек внимание я. — Вернемся к алгоритму?

Глава 3

Две пары глаз уставились на меня с одинаковым выражением. Точнее, с выражением, которое я одинаково не смог расшифровать. Возможно, оба одновременно вспомнили, что забыли погладить шнурки на тапочках.

Раздражение — вероятность 58%. Объект: не определен.

Вот и Психо не помог. «Не определен». Очень ценно. Хоть монетку подбрасывай.

— Прости, Ром. — выдохнула Елена и убрала за ухо выбившуюся прядь. Пальцы у нее при этом заметно подрагивали, из чего я сделал вывод, что она перенервничала из-за процентов. — Просто… дай нам секунду. Мы немного… мы не из-за тебя.

— Знаю. — кивнул я. — Вы из-за проекта.

Иногда мои выводы попадают в цель. Об этом мне сообщила тишина, опустившаяся на кухню. Такая наступает, когда резко выключается холодильник, и оказывается, что все это время он гудел. А он сейчас как раз и не гудел.

— С чего ты взял? — спросил Влад ровным тоном. Слишком ровным. Так дикторы читают сводку о жертвах землятресения.

— Простая дедукция. Ссориться вы начали после моего вчерашнего рассказа про классное руководство. Продолжили сегодня, когда я упомянул ситуацию с завучем и Анжелой Владленовной. Каждый раз при слове «проект» у Елены сжимаются пальцы на ногах. Она думает, что под столом не видно, но у нее съезжает тапок.

Елена медленно посмотрела вниз, на свои ноги. Тапок съехал.

— Ром. — начала она и осеклась. Потом задвинула тапок обратно носком второй ноги, будто это что-то меняло. — Давай без дедукции. Хотя бы дома. Ладно?

— Ладно. Хотя дома у меня лучшая статистика попаданий.

— Вот именно поэтому.

Владислав издал звук, не сумевший определиться кашель он или смешок, и ушел к окну с прямой, как баскетбольный щит, спиной. По моим наблюдениям, это говорило о том, что его мысли полностью захватила работа.

Елена проводила мужа взглядом и поворотом всего корпуса. Затем набрала воздуха — я видел, как приподнялись ее плечи, — и обернулась ко мне уже другой. Собранной. Так медсестры в Нарцесе обращались к пациентам после ссоры на посту: рабочее лицо поверх обычного.

— Хорошо. Слушай меня. Про Анжелу твою Владленовну.

— Она не моя.

— Не придирайся к словам. — Елена придвинула табурет ближе и села так, что наши колени почти соприкоснулись. — Забудь, что сказал Влад. Забудь проценты. Сделай вот что. Подойди в понедельник до уроков, пока в приемной никого. Не извиняйся за отказ — тут он прав, за это извиняться нельзя. Извинись за форму. Скажи: «Я вчера повел себя резко, вы этого не заслужили». Все. Одна фраза. Не объясняй, не оправдывайся, не шути. Особенно не шути, я тебя умоляю.

— Записываю. — кивнул я. Я действительно записывал. Вернее, по моей указке записывал Психо, а я пытался уловить что-нибудь сверх обычного смысла произносимых слов. — А потом?

— А потом просто будь с ней ровным и вежливым. Здоровайся первым. Придержи дверь. Замечай ее. Пойми, ей не нужен именно ты. Ей важно, чтобы ее видели. Признавали женщиной. Это разные вещи. Понимаешь?

— Не понимаю. Но алгоритм зафиксировал.

— Господи! — она коротко рассмеялась, и смех тут же погас, как спичка на ветру. — Знаю, что не понимаешь. В этом и…

Она не договорила. А вместо слов вдруг взяла меня за руку. Второй раз за вечер.

Но теперь этот жест вышел совсем другим.

Если в прихожей Елена схватила меня, как ловят с поличным преступника, укравшего у старушки сумочку с пенсией, то сейчас… Накрыла сверху мою ладонь своей и сжала. Ее рука была горячая и чуть влажная, а пальцы слегка подрагивали. Немного. Самую капельку. Как если бы она замерзла, но по каким-то причинам отказывалась в этом признаться.

Или…

А что если…

Я заглянул ей в глаза. Большие, серо-голубые, с длинными ресницами и