Мужья ведаринки. Решение княжеств - Евгения Зимина Страница 6

Мира бережно развернула бересту. Письма от матери она знала наизусть, но перечитывала каждый раз, когда было трудно. Писано было торопливо, с ошибками, мать, Милослава, училась грамоте поздно, уже будучи княгиней.

«Дочь моя, когда будешь читать это, меня уже не будет. Не плачь. Я ушла в ладью и плыву по реке времени. Ты — сильная. Ты справишься. А если будет страшно — представь, что я рядом и держу тебя за руку. Твоя мать».

Мира свернула бересту, сунула обратно в шкатулку.

В дверь постучали.

— Войдите.

Вошёл отец.

— Не помешаю?

— Нет, отец, что ты.

Велеслав сел на лавку напротив, положил руки на колени. Посмотрел на шкатулку, но спрашивать не стал, знал, что там.

— Сегодня пришла весть из южных княжеств, — сказал он. — Кударцы снова перешли реку. Сожгли три деревни у Огнеяра. Увели скот и молодёжь.

— Сколько?

— Пятнадцать человек убили. Тридцать увели.

— Почему не ударили в ответ?

— Потому что у Огнеяра своя дружина, а у Хлебодара своя. Вместе они не вышли. Каждый ждал, что сосед возьмёт на себя.

— Поэтому, — продолжил он, — торопят с твоим браком. Чем быстрее ты начнёшь путь, тем быстрее мы соберём войско.

— Я не войско. Я женщина, которая будет женой им всем.

— Ты — связующая нить. Кровь. Княжества породнятся через тебя. И когда сыновья этих княжеств станут твоими мужьями, они не смогут воевать друг с другом. Потому что у них будет общая жена.

— А если кто-то из них захочет власти? Если решит, что остальные ему не нужны?

— Тогда остальные тридцать два встанут против него. И он это знает.

— Мудро.

— Закон круга, дочь.

Зоревик проснулся, спрыгнул с лавки, подошёл к Велеславу, потёрся о его сапог. Князь наклонился, почесал зверька за ухом.

— Расскажи мне о Святославе, — попросила Мира. — Что за человек?

Велеслав выпрямился, почесал бороду.

— Воин. Настоящий. С двенадцати лет в седле. В шестнадцать получил прозвище Громоборец, ходил на разбойников в одиночку, нашёл их логово, привёл дружину. В двадцать три взял в плен степного воеводу. Не убил, а привёз живым к отцу для переговоров.

— Храбрый, — кивнула Мира. — Это хорошо. Что ещё?

— Горячий. Вспыльчивый. Если что не по нему, может и стол перевернуть. Но отходчивый и справедливый. Дружина его любит.

— А как с женщинами?

Велеслав помедлил.

— Была у него любушка. Дочь сотника. Три года жили как муж с женой, только венчания не было. Отец не позволял, сотник всё-таки не ровня. Теперь он её оставит. По приказу.

— Она его любит?

— Говорят, да.

Мира опустила взгляд на свои руки.

— Мне жаль её. — прошептала она.

— Жалеть будешь потом. Сейчас собирайся. Скоро он будет здесь.

— Отец. Я не лягу с ним в первую же ночь. Хочу понять, каков он. Ритуал можно провести, брачная ночь может подождать день-два.

— Это против обычая. Но ты — ведаринка. Ты можешь установить свои правила. Если он согласится.

— А если нет?

— Тогда ты узнаешь о нём всё, что тебе нужно, сразу.

Глава 6

Глава 6

На следующее утро пришла весть, что гонец от Святослава будет в Зореграде к полудню с уточнением дня приезда. Мира встретила его у ворот уже по привычке, даже не завтракав.

Гонец, молодой парень, один из дружинников Громовержца, спешился, поклонился.

— Ведаринка, воевода Святослав велел передать: будет через три дня. С собой ведёт двадцать воинов.

— Двадцать? — переспросил Хотислав, стоявший рядом. — Для чего столько?

— Для охраны. Дороги неспокойны.

Мира и Хотислав переглянулись. Дороги из Громовержца в Зореград шли через леса и болота, но там уже лет десять не было разбойников. Или они появились снова? Или Святослав просто хотел показать силу?

— Передай воеводе, — сказала Мира, — что в Зореграде его ждут. Пусть едет без опаски.

Гонец поклонился, вскочил на коня и ускакал.

Хотислав проводил его взглядом, повернулся к Мире.

— Не нравится мне это. Двадцать воинов, будто на войну едет, а не на свадьбу.

— Может быть, он не хочет на свадьбу, — ответила Мира. — И готовится к худшему.

— К худшему — в вашем доме?

— В его жизни. Его судьбу решили без него. Он не знает, чего ждать от меня и от моего отца.

Хотислав хмыкнул.

— Мудро, ведаринка. Но я всё равно поставлю по стене лишних караульных.

— Ставь.

Мира пошла в дом.

За три дня нужно было подготовить не только приданное и покои для гостей, но и себя. Радмила велела париться в бане каждый вечер, пить отвары из душицы и зверобоя для крепости тела, и спать не меньше восьми часов, чтобы лицо было свежим, а глаза ясными.

— Он воин, — говорила старуха, — он оценит здоровую женщину. Не бледную немочь.

Мира терпела. Парилась. Пила горькие отвары. Спала, даже когда не хотелось.

На второй день к ней пришли на вече.

В Зореграде вече собиралось редко, только когда было важное дело. Обычно Мира не ходила, но в этот раз старейшины прислали гонца с просьбой: на торгу поссорились два купца, один из дальних земель, второй свой, зореградский. Слово за слово, дошло до ножей. Никто не пострадал, но теперь оба требовали суда и не уступали.

Мира надела чистую рубаху, заплела косу, повесила на грудь материн оберег — ладью.

На площади у вечевого столба собралось около сотни человек. Купцы, ремесленники, несколько баб с детьми. Старейшины сидели на лавках.

Когда Мира вошла, народ расступился.

— Ведаринка, — сказал старший старейшина, — рассуди нас.

— Рассказывайте, — велела Мира.

Купцы выступили вперёд. Спор случился из-за меха. Рыжий продал чёрно-бурому лисью шкуру, коренастый заплатил, а шкура оказалась некачественной: то ли мыши проели, то ли сам купец подсунул не тот товар. Рыжий клялся, что отдал лучшую. Коренастый требовал либо деньги назад, либо новую шкуру.

Мира выслушала обоих. Потом спросила:

— Покажите шкуру.

Коренастый развернул свёрток. Шкура была хорошая, густая, с серебристым отливом, но под левой лапой зияла дыра размером с кулак. Мира подошла ближе, потрогала.

— Крыса, — сказала она. — Крыса. Значит, дыра появилась уже у тебя в лавке, — кивнула коренастому.

Тот