Чернокнижник из детдома 4 - Сергей Александрович Богдашов Страница 6

Но на самом деле, это решаемая проблема. Натравлю-ка я на этих фантастов Тамарика!

А у меня свои задачи. Непонятные. Мне уже несколько раз, с разных мест, подчеркнули этакую значимость Вана. И его роль в предстоящих переговорах, как один из ключевых вопросов, а это непонятно.

— Ван, ты ничего не хочешь мне про себя рассказать? — вызвал я к себе китайца, оторвав его от монитора и лапши быстрого приготовления.

— Босс, у нас всё хорошо! Всё работает! — правдоподобно выпучив свои узкие глаза, заголосил было он, как торговец на рыбном рынке.

— Ты кто? — задал я вопрос в лоб, от которого никак не славируешь.

— Второй сын Главы Триады и автор самой успешной версии китайской нейросети, которая сейчас воспитывается уже без моего участия, — чуть помедлив, склонился он на колено, признавая свой грех.

— Кто об этом знает?

— Легче назвать тех, кто не знает. Так как их почти нет, — улыбнулся Ван, — И моей нейрой нынче пользуются сотни тысяч пользователей в час. Все, включая правительственных чиновников!

— Так ты богат?

— Я создавал бесплатный продукт. Искусственный интеллект нужно было обучать. Поэтому он активно общался с клиентами и Сетью, чтобы вырасти, — гордо вскинулся китаец, — А рекламу мы начали продавать лишь неделю назад, но уже вышло много…

— Я правильно понимаю, что сейчас, в недрах китайского интернета, заложена бомба? Бесплатная нейросеть, к работе с которой все привыкли и считают её лучшей, как бы не во всём мире. И её кое-кто желает грохнуть!

— Она у меня размещена на сторонних серверах, сразу на нескольких. Не дотянутся, как бы не старались, — ухмыльнулся Ван, — Механизм самозащиты очень неплохо работает.

— И ты этой нейросетью пользуешься? — обвинительно тыкнул я в него пальцем.

— Не часто, но задания для станков — да это она. У меня часы уйдут на то, что нейра делает за десяток секунд.

— Хм, выходит, что мы, для своей пользы, не только тебя должны защищать, но и твой программный продукт? — поскрёб я подбородок, который не мешало бы побрить, так как там уже не юношеский пушок, а вполне себе внятная поросль, пусть и не щетина.

— Мой искусственный интеллект уже в состоянии сам себя защищать. И средства на своё содержание он уже сам зарабатывает, причём, с лихвой.

— А я уже хотел завтра тебе зарплату повысить, — устало махнул я рукой, отправляя китайца к себе в цех, — Обожду, раз не надо.

Глава 3

Печати

После завершения выяснений с китайцами у нас наступило некоторое затишье.

И губернатор Терехов, и мой отряд, и контрразведка страны показали свои зубы, из-за чего «тихие оккупанты», как их как-то раз метко обозвал учёный в разговоре, взяли паузу и отправились переосмысливать ситуацию.

А мы, воспользовавшись паузой, принялись натаскивать пополнение.

Место для учений выбрали недалеко — километрах в пятнадцати от города, где был мелкий Пробой ранга Б. Самый простой, почти безопасный, если знать, что делаешь. Там водились только «прыгуны» — мелкие твари размером с крупную собаку, без брони, без ментального воздействия. Идеальный полигон для новичков.

— Зачем нам этот огород городить? — ворчал Гришка, когда парни грузили в автобус цинки с патронами. — Пусть бы на базе тренировались, как раньше. Манекены там, мишени всякие.

— Манекены не кусаются, — ответил я, в который раз проверяя свой пояс с пространственными карманами, — А эти — будут. И чем раньше новички поймут, что такое настоящая Тварь, тем больше шансов, что они не обосрутся в первый же боевой выход.

Гришка хмыкнул, но спорить не стал. Он и сам знал — теория это одно, а когда на тебя прыгает зубастая тварь, у которой в глазах светится голодный разум — совсем другое.

В Пробой мы повели шестерых. Трое новеньких, которые только что получили паспорта и влились в отряд, и трое из тех, кто уже был на лёгких заданиях, но ещё не нюхал настоящего пороха. Командовал я сам, а в поддержку взял Никифора и двоих ветеранов — Клеща и Седого. Гришку оставил на базе — кому-то нужно было прикрывать тылы.

До Пробоя добрались за полтора часа. Место было пустынное — старый карьер, заросший кустарником, с провалом в центре, от которого тянуло сыростью и чем-то кислым. Прямо над провалом воздух дрожал, переливаясь серым маревом — это и была граница. За ней начиналось пространство, где законы нашего мира работали с перебоями.

— Строиться! — скомандовал я.

Новенькие вытянулись в шеренгу. Молодые, глаза горят, но в каждом — страх. Правильный страх. Тот, который не парализует, а заставляет работать головой.

— Задание простое, — сказал я, прохаживаясь перед ними. — Заходим в Пробой. Проходим до первой развилки. Там обычно гнездятся «прыгуны». Ваша задача — взять хотя бы одного живьём. Остальных — уничтожить. Я и ветераны рядом, но в бой мы не полезем, если только не увидим, что вы совсем лажанулись. Вопросы?

— А если их много будет? — спросил самый молодой, Витька Сорокин, которому только вчера исполнилось шестнадцать.

— Значит, будете работать в связке. Прикрывайте друг друга, не лезьте на рожон. Если кто-то из ваших застыл — подстраховывайте. Если видите, что тварь заходит с фланга — кричите. Запомните: в Пробое вы — команда. Один за всех, и все за одного. Потому что если вы начнёте геройствовать поодиночке, я потом буду собирать ваши куски по всему карьеру. Вопросы есть?

Вопросов не было.

Я раздал каждому артефакты — базовые «обоймы», по два защитных браслета, и, на всякий случай, по сигнальному маячку. Если что пойдёт не так — маячок можно активировать, и ветераны вступят в дело.

— Заходим, — сказал я.

Первым шагнул Никифор — он должен был проверить границу, убедиться, что Пробой стабилен. Получив от него сигнал, я кивнул, и группа двинулась.

Переход был резким — как нырок в ледяную воду. Секунда темноты, звон в ушах, и вот ты уже стоишь на чужой земле, где небо имеет цвет старой бронзы, а воздух пахнет озоном и гнилью. Новенькие замерли, оглядываясь. Кто-то побледнел, кто-то, наоборот, покраснел