Развод с Альфой. Трое волчат, которых ты бросил - Ангелина Сантос Страница 59

Тишина стала абсолютной.

И тогда Кайран произнес то, чего я когда-то ждала от него слишком долго:

— Я должен был поставить их выше власти.

Не "мог".

Не "если бы знал".

Должен был.

Седобородый старейшина нахмурился.

— Альфа не может всегда ставить семью выше стаи.

Кайран повернулся к нему.

— Когда стая требует выгнать троих новорожденных детей за то, что они родились не такими, как удобно власти, может.

— Это эмоциональная оценка.

— Нет. Это та граница, которую я семь лет назад не увидел.

— А если бы началась война?

— Тогда я потерял бы титул и воевал как обычный мужчина.

— Ты говоришь после того, как знаешь последствия.

— Именно. И потому больше не собираюсь повторять.

Я смотрела на него и чувствовала странную смесь боли и облегчения.

Эти слова не возвращали ничего.

Не меняли той ночи.

Но впервые он произнес их не мне в кухне, не в темном коридоре и не перед детьми.

Перед людьми, ради мнения которых когда-то отказался от нас.

И это имело значение.

Не достаточное для прощения.

Но настоящее.

Ровен медленно поднялся.

— Я тоже голосовал за изгнание.

Никто не ожидал.

Он посмотрел на меня.

— И считал, что защищаю Серый Хребет. Если бы Велара показала запись...

Я перебила:

— Вы хотите сказать, что проголосовали бы иначе?

Ровен замолчал.

— Не знаю.

— Тогда не надо сейчас делать вид, что один скрытый закон сделал вас другим человеком семь лет назад.

Он принял удар.

— Справедливо.

— Вы увидели троих младенцев?

— Нет.

— Ясно.

Ровен опустил голову.

— Это тоже справедливо.

Остальные молчали.

Велара сидела прямо.

Странно, но после публичного признания Кайрана она выглядела не сломленной, а еще более убежденной в собственной правоте.

— Вот поэтому я и сделала то, что сделала, — сказала она.

Кайран посмотрел.

— Объясни.

— Потому что правитель, который в момент угрозы начинает размышлять о чувствах, теряет власть. Ты сейчас говоришь красиво, потому что семь лет спустя все вы уже знаете цену. Тогда ты бы отказался от титула, Мерс поднял бы роды, восточная граница осталась бы без единого командования, а через несколько месяцев в долине хоронили бы людей.

— Ты не можешь знать, что произошло бы.

— Как и ты.

— Поэтому решение должно было быть моим.

— Оно и было твоим. Я только убрала одну старую запись.

Оскар не выдержал:

— Одну запись, которая могла полностью изменить решение.

— Или могла заставить молодого Альфу уничтожить стаю ради надежды, что трое детей через семь лет окажутся особенными.

Я сказала:

— Вот опять.

Велара повернулась.

— Что?

— "Окажутся особенными". Вы все время возвращаетесь к этому. Будто право детей на отца зависело от того, чем они станут в семь лет.

Она нахмурилась.

— Я говорю о наследовании.

— А я о семье.

— Для Альфы эти вещи нельзя полностью разделить.

Кайран ответил:

— Можно. Я просто слишком поздно понял.

Велара устало посмотрела на него.

— И теперь готов позволить Серому Хребту рассыпаться, лишь бы доказать это.

— Нет. Я готов спасать стаю, не используя детей как средство.

— Иногда правитель не выбирает удобные средства.

— Они не средство.

Вот на этом их разговор закончился.

Не потому, что Велара согласилась.

Наоборот.

Я увидела, что она не согласится никогда.

Для нее трое детей оставались частью системы власти, как бы она ни называла это долгом. Даже сейчас, когда они получили лица, голоса и собственные желания.

Кайран повернулся к Оскару.

— Велара отстраняется от должности хранителя до окончания расследования. Доступ к архивам закрыт. Ее комнаты и рабочий кабинет проверят в присутствии двух членов Совета и Элвара.

Она резко встала.

— Ты собираешься обыскивать мой дом?

— Да.

— На основании чего?

— На основании твоего признания в уничтожении части родового архива.

— Это внутреннее дело хранителя.

Элвар спокойно сказал:

— Нет. Союзные книги не принадлежат хранителю. Даже Альфа не имеет права уничтожать их единолично.

Велара посмотрела на него с ненавистью.

— Очень удобно, что Норвены вдруг вспомнили о наших книгах.

— Мы вспомнили после того, как ваш Альфа прислал запрос о пропавшем союзном законе.

Кайран продолжил:

— До решения Совета ты остаешься в своем доме на территории резиденции. Двое стражников у входа. За пределы внутренних земель без моего разрешения не выходишь.

— Ты сажаешь меня под стражу?

— Временно ограничиваю передвижение.

— Красивые слова.

— Других сейчас не будет.

Ровен встал.

— Я поддерживаю.

Седобородый старейшина после короткой паузы тоже кивнул.

Потом еще один.

Никто не рискнул спорить после того, что лежало на столе.

Велара оглядела Совет.

— Вы все очень быстро нашли нового виноватого.

Я ответила:

— Нет. Мы нашли еще одного.

Она посмотрела на меня.

Я выдержала.

— Это разные вещи.

Стража подошла после распоряжения Кайрана.

Велара позволила проводить себя к двери. У самого выхода остановилась.

— Алира.

Мне не хотелось, но я подняла глаза.

— Что?

— Я не ненавидела твоих детей.

— Мне безразлично.

Она явно ожидала другого.

— Вы должны понимать...

— Нет. Это вы должны понять. Для того чтобы разрушить чужую жизнь, не обязательно кого-то ненавидеть. Иногда достаточно считать, что твоя цель важнее человека.

Кайран опустил взгляд.

Он услышал не только про Велару.

Она тоже.

На секунду между ними возникло почти одинаковое выражение.

Только Кайран уже начал понимать эту мысль.

Велара — нет.

Ее увели.

Совет не расходился еще около часа.

Элвар представил заверенную копию закона Норвенов. Оскар перечислил, какие книги уже повреждены. Решили временно передать архив под совместный контроль двух старших писцов и представителя Норвенов до назначения нового хранителя.

Я слушала только половину.

В голове все еще звучало: "Я надеялась, что они никогда не пробудятся".

Наверное, именно поэтому Велара не боялась семи лет.

С каждым годом без зверей ее решение казалось ей все правильнее.

Дети росли далеко.

Кайран сохранял власть.

Серый Хребет жил.

Моя семья стала ценой, которую никто здесь не видел каждый день.

А потом Леон обратился.

И семь лет удобной уверенности закончились за одну ночь.

Когда заседание наконец завершилось, я вышла в коридор.

Кайран догнал у лестницы.

— Алира.

— Я устала.

— Я не задержу.

Я повернулась.

Он выглядел не лучше.

— Что?

— Я хочу, чтобы ты знала: проверка