Егерь. Звери и люди - Николай Скиба Страница 59

— Пытаешься задеть?

— Нет, просто я с Юга.

Цербер поднял все три головы. Шесть глаз смотрели на хозяина — и в каждой паре легко читалось одно выражение. Равенство.

— Он тебя слушается?

— Серый со мной соглашается. Это разные вещи.

Стоило признать, что у нас очень разные дороги.

Я отозвал зверей обратно в ядро. Красавчик остался на плече.

— А вот этого малыша не прочитаю. И это странно, — Рик нахмурился.

Мысленно улыбнулся — ещё бы ты прочитал Спектра.

— Мне от тебя не нужна дружба, — ответил я. — Давай вернёмся к детям.

Рик кивнул.

— Если староста снова выйдет ночью — пойдём за ним. Увидим куда ходит и что прячет.

— Логично, — согласился я.

— Предупреждаю сразу. Если всё подтвердится, то я ему горло вырву, — южанин казал это ровным голосом, как говорят о погоде, и от этого мне стало чуть не по себе, потому что это шло вразрез с моими планами.

Мы разошлись. Рик — к постоялому двору, а я к трактиру.

Красавчик проводил его взглядом и тихо фыркнул.

— Согласен. Тяжёлый мужик. Но свою работу знает и может быть полезен. Судя по всему, нам лучше быть рядом — сможем удержать в узде.

Красавчик фыркнул ещё раз. Мол, знать-то знает, а руки у него размером с твою голову, вожак.

Что правда, то правда — Рик был огромным человеком. Не как Григор — Григор больше походил на великодушного лесника, дитя леса. Рик же — сплошная выкованная из мрамора груда первобытных мышц.

Вечерело. Дым из труб поднимался в серое небо. Каменка закрывала ставни на ночь.

Проснулся я от укуса.

Красавчик впился зубами мне в бок.

Я сел на кровати и прислушался. Сердце колотилось, глаза привыкали к темноте. Тучи затянули небо ещё к вечеру, и Каменка утонула в непроглядной тьме.

Мой маленький дозорный уже сидел на подушке и смотрел на окно, нетерпеливо попискивая. Уши торчком, мордочка вытянута — горностай чуял движение на улице. Это не Сухой.

Кто-то просто двигался снаружи и старался не шуметь.

Подошёл к окну — половицы скрипнули под ногами, и я замер на секунду, ожидая, что звук разнесётся по всему зданию.

Посмотрел вниз.

По тёмной улице шли три фигуры. Первый — грузный, в тулупе, шапка была надвинута на глаза. За ним двое помоложе, в рабочих куртках. Все трое несли лопаты на плечах и жались к заборам, стараясь держаться в тени. Шли к лесу за деревней.

Трое мужиков крадутся к лесу с лопатами? Либо тела закапывать, либо откапывать. Ни то ни другое хорошим не пахло.

Грузный уверенно шёл первым — знал дорогу.

Я сунул ноги в сапоги, нож — в ножны. Красавчик забрался на плечо привычным движением.

Вышел в коридор и тихо спустился по лестнице. Хозяин храпел за стойкой (у них всех это что, хобби?) и не проснулся. На крыльце холод ударил в лицо — воздух пах мокрой землёй и палой листвой.

Я закрыл глаза и выпустил Актрису. Рысь Ветра материализовалась на крыше.

— Прикрой сверху, — приказал через связь. — Следи за теми тремя. Если впереди засада — покажи.

Актриса скользнула по черепице и растворилась в темноте. Карца я оставил в ядре — не время.

— Вижу, ты не промах, — раздался голос Рика со спины. — Заметил?

— Да, трое мужиков с лопатами.

— Идём.

Южанин зашагал через площадь длинными тихими шагами, не оглядываясь. В темноте его зверь выглядел как обычная крупная собака. Три головы спрятаны под иллюзией, только жар от шкуры выдавал природу — воздух вокруг Цербера дрожал, как над раскалённым камнем.

Догнал его у околицы. Дальше начинался мокрый лес — без единого просвета.

— Как думаешь, что он прячет? — шепнул я, когда мы вошли под деревья.

Рик шёл впереди, раздвигая мокрые ветки рукой. Ответил, не оборачиваясь:

— Не знаю. Может, тела. Может, детей — живых или мёртвых. Может, и то и другое. Контрабанда какая… В общем, связь очевидна, но деталей нет.

— Поэтому не суёмся, пока не увидим своими глазами, — специально озвучил я.

— Именно. Увидим — тогда решим.

Мы замолчали. В лесу разговоры — лишний шум. Дальше работали ногами и глазами.

Через связь пришёл образ от Актрисы — тропинка впереди, три фигуры идут гуськом. До них оставалось шагов двести. Темп ровный, не торопятся.

— Двести шагов, — шепнул я Рику. — Рысь ведёт.

Он кивнул.

Мы шли минут десять. Лес обступил нас.

Я шёл привычно — перекатом с пятки на носок. Мокрые ветки отводил рукой, сухие обходил. Ни хруста, ни шороха — всё это впиталось в тело на уровне рефлекса.

Но Рик рядом двигался иначе. И это заставило меня насторожиться.

В деревне он ходил тяжело — широкий шаг, вес на пятках, как мужик, которому нечего прятать. А вот в лесу преобразился. Ноги ставил мягко, корпус опустил, а плечи расслабил. Двигался между деревьями так, будто знал каждый корень и каждую ветку. Ни одна ветка не хрустнула, ни один лист не зашуршал. Тяжёлый огромный мужик шёл по ночному лесу тише, чем мой горностай.

Я двигался хорошо. И он не уступал.

Через связь Актриса прислала новый образ — впереди и слева, в кустах, две фигуры. Не те трое с лопатами, это уже другие — дозорные.

Я поднял кулак — стой. Рик мгновенно остановился. Показал ему жестом. Он посмотрел в ту сторону и кивнул.

Цербер припал к земле и замер. Зверь даже дышать перестал — я не слышал ни звука, только чувствовал жар от его шкуры, который плыл по воздуху как невидимое облако.

Рик закрыл глаза на секунду — не больше. Открыл, и его движения изменились. На секунду позади него проступило очертания зверя, которого я даже не смог идентифицировать. Что-то похожее на огромного летающего змея.

Южанин не стал невидимым — скорее незаметным. Разница огромная. Невидимость — это когда тебя не видят. Незаметность — тебя видят, но мозг отказывается регистрировать. Как пятно на стене, на которое смотришь каждый день и не замечаешь.

Рик прошёл мимо первого дозорного на расстоянии вытянутой руки.

Тот стоял за кустом и смотрел прямо перед собой. Южанин прошёл в полушаге от него. Мужик моргнул, потёр глаза и продолжил смотреть вперёд. Вообще не заметил.

Я такое уже видел. Нойс называл это отголоском и продемонстрировал невероятные возможности в битве с друидами. Некие