Профессор-Целитель - Илья Игоревич Савич Страница 57

Взгляд Дегаля сверкнул льдом. Он понял, что скрывалось за этими словами.

— Как пожелаете, Григорий Романович, — процедил он и отвернулся к окну.

Демьян Афанасьевич и его супруга обеспокоенно переглянулись. Но сейчас они боялись нагнетать обстановку дальше, и держали языки за зубами. Всё-таки несмотря на то что меня привели безо всякого одобрения, за дочь переживали оба родителя.

— Пётр, продолжайте, — кивнул я студенту.

Давление у девушки было низкое. Жар, по моим прикидкам, был в районе сорока градусов. Всё очень серьёзно.

— Боли постоянно появлялись и исчезали, ей прописали уменьшить нагрузки, растираться и сохранять покой. Но три дня назад состояние ухудшилось, — продолжал студент. — Боли в пояснице стали невыносимыми. Появились жар и рвота. Пациентка жаловалась на болезненные мочеиспускания.

— Характер? — спросил я. — Частота и объём?

— Частые и малого объёма, — вспоминал Пётр, смущённо покраснев.

Непросто ему было говорить о подобных вещах в отношении сестры. Но взгляд вскоре загорелся — видно, он подумал, что я нащупал дорожку к истине. И, возможно, он был прав.

Правда, всё могло быть не так, как он ожидал.

— Господин Дегаль поставил диагноз пиелонефрит, — продолжал Пётр. — Я поначалу думал, что это аппендицит, но…

— Но никаких симптомов, характерных для аппендицита, не наблюдалось, — снова вставил Дегаль. — Мышцы живота не напряжены. Боль в пояснице, в области правой почки, а не спереди, в нижней части, как это обычно бывает.

— Коллега, — уже твёрже обратился я к нему.

— Да-да, не мешаю вашему сбору анамнеза, — он отвернулся обратно и замолчал.

Конечно, мнение полноценного лекаря было бы очень кстати. Но сейчас Дегаль вымотан тяжёлой работой, в чём я его прекрасно понимаю, и уязвлён в чувствах. У него замылился взгляд. Он вёл пациентку долгое время и сейчас не в состоянии посмотреть на ситуацию со стороны, под иным углом.

Мне требовался более непредвзятый, критический взгляд на ситуацию.

Заодно я решил проверить слова Дегаля. Живот действительно не был напряжён, что нехарактерно для обычного аппендицита. А при нажатии девушка никак не реагировала. Она находилась в затуманенном, но всё же сознании.

— Когда случилось обострение? — спросил я студента.

Но тот не сразу вспомнил детали, а вместо него ответила сударыня Анисимова:

— В обед, Григорий Романович, — подалась она вперёд.

Демьян Афанасьевич хотел было остановить её, но женщина проявила норов и решила принять участие в обсуждении.

— Петенька спал, не знал о произошедшем, — объяснила она. — Мы как раз собирались обедать, и я помогала Машеньке, хотела накормить её куриным бульоном. Больше в неё ничего не влезало. И вдруг стало совсем худо!

— Мама, — раздался вдруг тихий, слабый голосок девушки.

— Очнулась! — воскликнула госпожа Анисимова. — Доченька моя очнулась! Как ты себя чувствуешь?

Она кинулась к кровати, присела на самый край и обхватила руку дочери.

— Болит, — тихо произнесла девушка.

— Где болит, Мария Демьяновна? — спросил я.

Девушка медленно повернула на меня голову, взглянула блёклыми глазами и чуть ли не одними губами прошептала:

— Спина. Справа. Тошнит…

И правда, по виду её вот-вот снова должно было вырвать. Но, видно, уже было нечем.

— А вот здесь? — я коснулся низа живота.

Всё-таки проверить гипотезу Пети про аппендицит стоило.

— Не знаю, — не сразу ответила Мария Демьяновна. — Ноет. Всё тело.

Пока мимо. Но что-то не давало мне покоя. Мысль крутилась совсем рядом, а ухватить её никак не получалось.

Тогда продолжим обследование.

— Голубушка, — улыбнулся я ей, — сейчас мне нужно будет кое-что проверить, хорошо? Потерпите немного, прошу вас.

Девушка молча кивнула. Я же подозвал Петю, и вместе мы положили её на бок, после чего я простукал поясницу и получил мгновенную реакцию.

— Больно, — вяло простонала Мария.

— Да что же вы делаете! — забеспокоилась госпожа Анисимова.

— Оставьте в покое мою дочь, Григорий Романович! — вспылил Демьян Афанасьевич. — Господин Дегаль уже провёл обследование, он делал то же самое, что и вы. Ни к чему причинять лишнюю боль девочке.

Я взглянул на Дегаля, но тот лишь молча, едва заметно ухмылялся. И, возможно, не зря.

— Коллега, — обратился я к нему. — Вы проводили анализы?

— Конечно, — ответил он. — Извольте изучить.

С этими словами Дегаль подошёл к прикроватной тумбе, где лежала его сумка. Достал из неё тетрадь и протянул мне.

— Анализ мочи, крови… — пробормотал себе под нос, изучая содержимое. — Воспаление, всё верно.

И вернул тетрадь обратно.

— Ну, теперь видите? — победным тоном спросил Дегаль. — Случай, несомненно, серьёзный. Да, несчастная Мария Демьяновна вынуждена была терпеть сначала проблемы со спиной, а потом заработала пиелонефрит. Трагическая случайность, но, уверяю, я справлюсь. И скоро сударыня продолжит свои занятия танцами.

— Благодарим вас, благодарим! — как-то слишком уж очевидно принялся заискивать перед ним Демьян Афанасьевич. — Вы уж простите, господин Дегаль, за неудобства. Петька парень молодой, волнуется за сестру, не более.

— Да, полно вам, — улыбнувшись, кивнул лекарь. — Я всё понимаю. Эмоции. Ему ещё многому предстоит научиться, если он хочет стать полноценным лекарем.

Пётр насупился с покрасневшими ушами. Но глядел на сестру упрямо, что-то он недоговаривал. Или, возможно, не мог сформулировать мысль.

Ах да, точно! Теперь понял, почему Анисимов так стелется перед Дегалем. Лекари же, как правило, дворяне. И иметь такого мага в близких знакомых многого стоит. Особенно если целитель с именем и большим опытом.

Вот, кстати, одно из основных отличий с исторической ситуацией из моего мира. Там в лекари шли мещане, средний класс. А дворяне занимались войной и администрацией. В этом мире магия внесла свои коррективы, поэтому глава купеческого семейства и заботится о том, чтобы целый дворянин не прекратил их опекать.

— Ну так что, Григорий Романович, надеюсь, сомнений у вас больше не осталось. Можем приступать к лечению? — поинтересовался Дегаль.

Я аккуратно уложил Марию обратно, встал и принялся размышлять.

— Возможно, вы правы, ваше благородие. Всё указывает на пиелонефрит, осложнённый уретритом.

— Это что выходит… — опешил Пётр. — Зря я вас побеспокоил, Григорий Романович?

— Вот именно, — кивнул Дегаль. — И суету поднял совершенно напрасно. Пётр, как