Чумной доктор - Сергей Александрович Плотников Страница 5

— В следующий раз сильное жаропонижающее можно только пол-шестого, — услышал я голос Элсина. — Но я заварил тебе общего противовоспалительного, попробуй-ка.

Когда успел?

Я попробовал.

— Тут и снотворное! — возмутился я, но нейтрализовывать не стал.

— Очень мягкое успокоительное. Тебе правда лучше поспать, а ты пытаешься командовать.

Спать мне хотелось, но я еще успел сказать:

— Слухи… про воду. Надо проверить.

— Проверю, не волнуйся.

И я вырубился.

Глава 2

Все хорошо, прекрасная магесса

Интерлюдия. Лейф Бьернсен и чужая смерть

Мэтр Шелки наконец заснул — скорее, провалился в сон.

— Лейф, можешь отдохнуть, — сказал магистр Бьер. — Я подежурю. Только попроси зайти магистра Кьяра.

Он подвинул к кровати кресло и опустился в него, замерев статуей. Ну да, немертвый, зачем ему двигаться. Мог бы и вообще стоять без всякого кресла, наверное. Может, в кресле удобнее? Лейф хотел спросить — но не решился. Он подозревал, что политика «любой вопрос» действует и в отношении магистра Бьера. Но «любой вопрос» — не значит «в любое время»! Время сейчас явно неподходящее.

Так странно было видеть, что мэтр Шелки тоже свалился от этой заразы! Нет, Лейф даже до чумы, за два года в Школе Жизни насмотрелся на самых разных людей, которых сваливали самые разные хвори — от дюжих каменщиков до дородных землевладельцев. Но мэтр Шелки — он же такой!.. Жесткий, негнущийся, энергичный, знает все и умеет все, с частой кривой усмешкой, словно бы подначивает кого-то постоянно или видит в ситуации что-то смешное, когда ничего смешного даже и близко нет. Да еще и маг Огня — Идеальный маг Огня! И Чумной Доктор в придачу! Неужели даже такой, как он, может заболеть и умереть?

Когда он лежал в постели, в белой сорочке вместо расшитого красно-золотого камзола, он выглядел удивительно… обычно. Просто молодой парень, уж точно даже не тридцатилетний, примерно как старшекурсник их Школы! Лишь чуть постарше Алви! Да, высоченный и крепкий, Лейфу, наверное, таким высоким никогда не стать — его отец и все три дяди тоже были, как говорила бабушка, «чуть повыше плетня, голову с горшком перепутаешь!». Но все-таки больше похож на их соседа-кузнеца, чем на таинственного высокопоставленного стихийного мага!

Лейф вышел из комнаты мэтра на негнущихся ногах.

Мэтр Шелки рассказывал вчера за обедом — два Чумных Доктора уже погибли от этой заразы! Не говоря уже о сонме простых людей. Рассказывал легко, с шутками, как будто ничуть не боялся. И ничуть не сомневался в своей способности эту заразу победить. Тогда Лейф тоже не сомневался, восхищался и верил. А теперь, когда поглядел на покрасневшее, вспотевшее лицо мэтра, а пуще того — на совершенно окаменевший, действительно мертвый профиль магистра Бьера, то сразу как-то… засомневался.

И от этого в животе поселился тяжелый ком.

Неужели такой добрый, такой нужный всем магистр Шелки вот так вот возьмет — и умрет⁈

Впрочем, весь скудный жизненный опыт Лейфа говорил о том, что умереть может кто угодно. Даже самый любимый. Даже самый веселый, даже самый сильный.

А что будет с ними со всеми тогда⁈

Магистр Агрим сказал, что Лейф — под защитой его и магистра Бьера. Но если мэтр Шелки умрет, их всех тут… растерзают. Магистры некромантии будут защищать мэтресс — впрочем, их, наверное, и так никто тронуть не посмеет… а может, и посмеет: слишком уж люди поверили в мэтра Шелки, если он сейчас обманет их ожидания, кто знает, что может случиться! На уроках истории им рассказывали о тех нескольких вопиющих случаях в Империи, когда толпы поднимались против стихийных магов! Не против магов Огня, конечно. В общем, жен мэтра Шелки и его нерожденного ребенка некроманты, наверное, защитят. Но Лейф мэтру никто, даже на службу только-только поступил. И магистру Агриму он даже не настоящий ученик, так просто. Ему придется убегать и прятаться самому — а ведь у него даже опухоли теперь нет, и диплома нет, и попробуй докажи, что эту опухоль убрал мэтр Шелки, а не сам Лейф как-то умудрился избежать законного обучения!

И каково теперь будет в городе, когда рассыпется с таким трудом восстановленный порядок?

А хотя…

Вдруг Лейф понял другое.

Если мэтр Шелки умрет, будет расследование. Может быть, не сразу, но рано или поздно, когда откроют порталы, обязательно будет. И кто-то понесет за это наказание. Кто? Конечно, маги Жизни! Все равно как маг Жизни мэтрессы Гилли, этот Кларги, будет наказан… мэтр Шелки еще с ним очень милостиво обошелся, всего лишь заразит болезнью и, наверное, не будет лечить, так? Без пыток, без четвертования.

А в резиденции только один маг Жизни — Лейф. Значит, ему и держать ответ.

Может быть, даже магистр Бьер его и убьет… Хотя нет, магистр, похоже, не считает Лейфа полноценным магом Жизни. Думает, что он так, учится. Но дознаватели от самого Императора, конечно, сочтут иначе. Приставлен был к мэтру? Приставлен. Лечил его? Лечил. Значит, виноват.

Так что умрет мэтр Шелки — умрет и Лейф. Просто не сразу.

Почему-то эта мысль Лейфа успокоила. Можно не волноваться о себе, не думать, куда пристроиться в случае чего, не представлять всякие нехорошие исходы — просто спокойно делать, что ему велят. И стараться лечить мэтра Шелки как можно лучше.

Именно с такими мыслями Лейф разыскал телохранителя Кьяра и передал ему просьбу Бьера зайти. Кьяр нашелся в кабинете магистра Агрима, где он что-то обсуждал с учителем Лейфа. Когда полузнакомый некромант вышел, магистр спросил:

— Как он?

— Мэтр Шелки заснул. Жар довольно высокий, судя по виду его кожи, ногтей и белков глаз, было около тридцати девяти, когда засыпал.

— Умеешь так определять? — удивился Агрим. — Молодец. Но я не его имел в виду. За мэтра Шелки я почти не беспокоюсь. Я про магистра Бьера.

— А с ним что? — удивился Лейф.

— Он никак необычно себя не вел?

— Д-да нет, вроде бы… А почему за него надо беспокоиться?

Агрим смерил Лейфа внимательным взглядом.

— Пожалуй, расскажу. Ты болтать не станешь, но своим умом еще не скоро дойдешь, а тебе нужно кое-что понимать… — магистр Агрим вздохнул, постучал пальцами по столу. — Магистр Бьер — человек очень сдержанный, но при этом еще молодой, эмоциональный и ранимый. У него в жизни были серьезные потери, как и у тебя, как и у меня. Он