Нечисть на полставки - Марина Анатольевна Андреева Страница 5

Катя засмеялась. Я — нет. Потому что в глубине души, где-то под слоем карьерного цинизма и выгоревших отношений, мне вдруг стало… интересно. Не то чтобы я верила в эту чушь. Я не про маньяков, естественно. Про гадание. Но Лена всегда умела подать так, что начинаешь сомневаться в собственном материализме. Внутри что-то ёкнуло — не страх, а предчувствие, будто перед грозой, когда воздух тяжелеет и волосы встают дыбом.

— Алиса, — Лена посмотрела на меня с вызовом. — Ты всегда такая правильная. Карьера, MBA, красный диплом, а в личной жизни — полный швах. Может, пора довериться вселенной?

— Вселенная послала мне мужа-изменщика и любовника-лжеца. Спасибо, вселенная, я пас.

— А я предлагаю спор, — Лена подняла бокал. Стекло звякнуло о моё, Катино — её стакан с соком. — Ты идёшь в эту субботу, в ночь на седьмое июля, на Лысую гору. Делаешь всё по инструкции. Если никто не придёт — я угощаю тебя ужином в «Белом кролике». Если придёт — ты угощаешь нас обеих в любом ресторане, который мы выберем. Идёт?

— Ты серьёзно? — я перевела взгляд на Катю. Та пожала плечами, откусывая оливку. Сок брызнул на скатерть.

— А почему нет? Хоть развлечёшься. А то ты в последнее время даже шутить перестала. У тебя лицо стало какое-то… пластмассовое. Как у куклы Барби, только злой.

— Я шучу. Вчера, например, сказала клиенту, что его логотип похож на силиконовую грудь. Он обиделся. А что? Третья степень натянутости, неестественный блеск. Я ж правду сказала.

— Это не шутка, это профессиональная деформация. И нехватка секса. Ты бы ему еще сравнения с фаллосом сделала.

Я вздохнула. Бутылка дорогого виски, которую я поставила на кон, против ужина в ресторане — невелика разница, но Лену я знала: если не соглашусь, она будет пилить меня всю следующую неделю. Она умеет. У неё мама учительница, генетическое.

— Идёт. Но только потому, что мне скучно. И если я встречу там маньяка, ты будешь свидетельствовать в суде, что это ты меня подговорила. И купишь мне гроб с атласной обивкой.

— Договорились! — Лена чокнулась со мной, потом с Катей. — За Купалу!

— За сомнительные предприятия, — поправила я и допила коктейль. Лёд звякнул о зубы, обжёг холодом.

Бар «Жар-птица» потихоньку наполнялся вечерней толпой. Официанты скользили между столиками, на сцене настраивали микрофон для какого-то певца в ковбойской шляпе. Пахло жареным мясом, дорогим парфюмом и перегаром — классический московский микс. Рыжий бармен Ваня наконец решился: подошёл к нашему столику с подносом, на котором стояли три шота какой-то мутной жидкости. В его руках поднос чуть дрожал — волнуется, идиот.

— Это за счёт заведения, — сказал он, улыбаясь Лене. У него были веснушки, рассыпанные по переносице, и ямочка на подбородке. — Для самых красивых девушек в этом зале.

Катя фыркнула. Я подняла бровь.

— А для самых циничных? — спросила я, взяв шот в руку. Стекло было мутным, не первой свежести.

— Для них есть виски, — он подмигнул. — За счёт заведения тоже. Чивас ригал, двенадцать лет.

Лена покраснела до кончиков розовых волос. Я же с удовольствием приняла шот — настойка пахла травами и мёдом, обжигала горло, а потом растекалась по телу приятным теплом. На языке остался привкус чего-то неуловимого — можжевельник? корица? — и лёгкая горечь.

— Вкусно, — признала я. — Что это?

— Домашний напиток. По бабушкиному рецепту. «Ведьмино лето» — безалкогольный вариант есть в меню, а это мой личный, с секретом.

— И в чём секрет?

— Скажу, когда Лена согласится со мной поужинать.

Лена закашлялась. Катя смотрела на неё с ехидством.

— Я, пожалуй, пойду, — Катя глянула на часы — дешёвый смарт-часы, подарили на прошлый новый год. — Дежурство не ждёт. А вы тут флиртуйте, гадайте, вызывайте духов. Только если Алиса пропадёт, я найду вас обоих и сделаю из вас анатомические пособия. У меня скальпель острый, не пожалею.

Она чмокнула меня в щеку — губы сухие, пахнут помадой-бальзамом, — Лену — в макушку и выплыла из бара, хлопнув тяжёлой дверью.

Мы остались втроём: я, Лена и её будущий, судя по всему, ужин.

— Ну что, — Лена пододвинула ко мне книгу, открытую на странице с ритуалом. — Читай правила. Заодно запоминай, чтобы в субботу не облажаться.

— Ты серьёзно думаешь, что я пойду?

— Ты поспорила. Ты никогда не отступаешь от споров. Это единственное, что осталось от твоей брачной жизни — привычка доводить дело до конца. Ты же даже развод оформляла сама, без юриста, потому что «я справлюсь, это просто бумажки».

Глава 2. Зеркало, свечи и чувство идиотизма

Глава 2. Зеркало, свечи и чувство идиотизма

Половина двенадцатого ночи, такси по пути на Лысую гору. Смотрю в окно и думаю, что, наверное, это самый тупой поступок в моей жизни. А их было много. Например, в восемнадцать лет вышла замуж за Антона через два месяца после знакомства. Или в двадцать пять согласилась на роман с Денисом, который «через месяц разведётся». Но это было хотя бы под воздействием гормонов и дешёвого розового вина. А сейчас трезвая (почти), вменяемая (относительно) и еду в лес в полночь с зеркалом в рюкзаке.

Водитель Зафар молчал первые полчаса, только иногда косился на меня в зеркало заднего вида. Потом не выдержал:

— Девушка, вы уверены? Там же лес. Темно. Волки.

— Волков в Подмосковье нет, Зафар. А если есть, у меня есть перцовый баллончик.

— От волков перцовый баллончик не поможет. И от маньяков тоже.

— Вы мне прямо как папа. У меня папа был такой же — всё боялся, что я пропаду.

— И правильно боялся, — Зафар покачал головой и свернул на грунтовку. Фары выхватили из темноты покосившийся указатель «Лысая гора — 500 м». Кто вообще ставит указатели в лесу? Маньяки? Или местные бабки-шептухи? На табличке кто-то маркером приписал «не ходи, убьёт», но буквы смазались дождём. Сглатываю.

Машина затормозила на опушке. Зафар заглушил двигатель, и сразу стало тихо. Слишком тихо. Ни сверчков, ни ветра, ни дальнего шума трассы. Только моё дыхание и лёгкое постукивание остывающего мотора. Сижу ещё минуту, собираясь с духом. Пальцы левой руки дрожат, правая сжимает перцовый баллончик в кармане джинсов.

— Я вас подожду, — сказал Зафар. — Двадцать