Только для взрослых 18++ - Мария Вель Страница 47

Самохин часто намекает на близость. Надеется, что я сдамся до свадьбы. Может стоить это сделать и перестать думать о Громе.

Погруженная в водоворот мыслей поднимаюсь на свой этаж. В комнате я живу пока одна. Принимаю душ и начинаю собираться. На встречу с Даниилом одеваю короткое платье красного цвета. Французское кружево, мое самое любимое в гардеробе. Сидит идеально, облегает фигуру, едва попку прикрывает. Румяна, яркая помада и крупные локоны. Волосам я вернула натуральный цвет, длина достигает плеч.

Вызываю такси и вот я у клуба «Молот». Он значительно отличается от того пафосного заведения, где проходил чемпионский бой. Этот больше напоминает притон. Здесь нет охранников у входа и болельщиков в зале. Похоже Алёна была права. Никогда не бывала в таком жутком месте. На небольшой возвышенности несколько рингов, огражденные металлической сеткой. На одном из них бойцы методично избивают друг друга. В этот момент представляю на их месте Даниила.

– Мне нужен Гром, – спрашиваю у первого попавшегося на пути мужчины.

– Серьезно? – ухмыляется незнакомец, облизывая взглядом с ног до головы. – Зачем тебе этот псих, крошка? Может тебе я нужен?

– Нет, – чуть ли не выкрикиваю. Пячусь назад.

– Понял. Гром у себя. Третья дверь слева. Он после боя. Не повезло его противнику. Сегодня опять с цепи сорвался. Бешеный. Даже от трофея отказался.

– Трофея?

– У нас в клубе традиция. После боя победитель выбирает девочку. Но Гром слишком привередлив. За все время никого не выбрал. Говорю же, странный он. Я вообще рядом с ним ни одной бабы не видел.

– Всего хорошего.

– Иди девочка, попытай удачу. Но особо не рассчитывай, разве что пошлет матом.

Всего несколько шагов, и я стучу в дверь.

Опасливо заглядываю.

Ни вдоха, ни выдоха.

Я уже забыла каково это, видеть его, чувствовать рядом.

Мой Гром.

Глава 34

Я прожил целый год без тебя

Из апреля вернулся в апрель

Обнимает, словно петля

Рукава как лекарство для вен

Я не стану что-то менять

Полюбил вкус твоих сигарет

Я помню каждую твою деталь

Я помню всё, что хотел бы стереть

Zivert и Три дня дождя

Тася

Рядом. На расстоянии вытянутой руки.

Мрачный. Холодный.

В глазах все оттенки боли.

Выжидающе молчит, сканирует взглядом.

Сердце ударяется о грудную клетку.

Переживаю этот взрыв. Новая порция адской боли.

Только бы не умереть.

Слышишь? Ничего уже нет. Пустота.

Кажется, Даня вырезал воспоминания скальпелем, будто злокачественную опухоль. Без наркоза.

Он забыл. Все плохое забыл. И хорошее.

И, казалось бы, ничего не должно меня волновать и щемить в груди. Но нет…нет.

Секунда, две, три..

Выдерживаем паузу. Вроде совсем несложно, просто молчать.

Замираем. Внутри что-то ёкает и разбивается с треском. Сцепляю зубы, чтобы как-то держаться.

– Привет, – начинаю первой.

– Здравствуй.

Меня на части разрывает, а он спокоен.

– Зачем пришла? – таким же сухим тоном задает вопрос.

Ежусь от взгляда. Раньше он смотрел по-другому. А сейчас сквозь меня.

– Деньги, – достаю из сумки «подарок». – Здесь всё, что осталось.

– Хорошо, – безразлично отвечает он.

Оставляет пакет на стуле.

– Спасибо, что помог. Я хотела передать через Веру, но посчитала, что …. – слов не нахожу. – Еще раз спасибо, – добавляю едва слышно. – Я очень благодарна тебе.

Он ничего не говорит, не пытается заполнить повисшую между нами паузу.

Тишина вновь гнетет.

Может я оглохла?

– Я замуж выхожу, – выдаю после затяжной паузы. Получается как-то задушено. Кажется, кто-то выкачал весь кислород из комнаты.

Не ведаю, что говорю.

Даниил ничего не выдает, а меня трясет будто от удара тока.

– Поздравляю, – голос трещит по швам, ломается.

Глаза в глаза. Глотаем чистую боль. Это так легко, но так сложно…

– Я провожу. Здесь небезопасно.

Пожалуйста, не прогоняй меня сейчас.

Боже, зачем?! Зачем я унижаюсь?

Ниже падать уже некуда.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

– Я приму душ и переоденусь. Подожди меня.

Разворачивается, достает вещи из шкафа. В груди начинает нестерпимо жечь. Его спина в кровоподтеках и багровых пятнах. Вынужденно напоминаю себе, что Грому всегда нравился адреналин. Ему нужна клетка. В ней он выплескивает накопившееся бешенство, злобу.

– Тебе больно? – спрашиваю тихо. – У тебя кровь.

Он резко поворачивается, а я не успеваю отвести взгляд.

Зависает на моих губах.

Я теряюсь под колючим взглядом.

Громов очень изменился. Это больше не мой Даня.

Он грубый. Жесткий. Холодный.

Зажмуриваюсь на секунду, чтобы прийти себя.

Я ведь сама мечтала, чтобы держался от меня подальше. Так почему до тошноты дурно.

Потому что люблю. Люблю тебя, Даня.

Мне стыдно за это. Все, что я сейчас делаю – это унижаю себя.

Я не знаю, что происходит. Распахиваю шкаф и наспех перебираю вещи. Сгребаю ладонями. Вдыхаю аромат. Задыхаюсь вполне осознанно. Никак не получается сохранить частоту дыхания. У меня нет шансов его забыть. Прохожу дальше. Фотография на комоде. Наше селфи. Ощущения, что оно сделано за минуту до счастья.

Выдвигаю первый ящик и охаю от шока. В груди сразу же становиться чересчур больно. Выписки из истории моей болезни, отчеты врача о результатах реабилитации и целый фотоальбом. Вот, я в палате за завтраком, на занятиях… прогулка в больничном саду…

Легкие передавливает от нехватки воздуха.

Мои руки дрожат, когда я укладываю документы на место.

Даниил возвращается. Вздрагиваю, когда вижу его. Он полностью одет и готов выпроводить меня, а мне совсем не хочется прощаться.

Противно до тошноты, когда же меня отпустит. Как можно продолжать любить? Всё равно тянет.

Объяснить мое поведение нечем, разве что безнадежным помешательством.

Что я делаю?

У меня ведь уже почти получилось вытащить занозу из сердечной мышцы.

Поднимаюсь с дивана и подхожу к нему. Смотрю в красивое лицо, пытаясь унять дрожь на кончиках пальцев. Даниил не